Я полюбила трансгендера

Вскоре первой встречи Шарон и Томас поняли, что созданы друг для друга. Но родители запретили дочери встречаться с возлюбленным, поскольку тот был трансгендером. На страницах нидерландского журнала “Opzij” Шарон (27 лет) рассказывает историю своей любви.

Я познакомилась с Томасом двенадцать лет назад во время отпуска в Испании, где мы оба отдыхали с родителями. На пляже я услышала, как он говорил с матерью на голландском, и обрадовалась встрече с соотечественниками. Помню волнистые русые волосы Томаса, его шорты в полоску и большие солнцезащитные очки. Он показался мне очень уверенным в себе, но при этом отнюдь не высокомерным. Я чувствовала себя с ним свободно и раскованно и вскоре поняла, что влюбилась без памяти. Две недели, до окончания отпуска, мы были неразлучны. Но не говорили о чувствах и почти не прикасались друг к другу: мне было всего 14, а ему 15. При прощании мы слегка обнялись и обменялись телефонами. Томас жил примерно в ста километрах от моего города.

Неделю спустя он, его отец и мать приехали на мой день рождения. Когда почти все гости разошлись, мы с Томасом вышли прогуляться: я хотела показать ему наш район. Вернувшись, застали наших родителей за беседой, их лица показались мне очень серьезными. На следующий день они сообщили мне, что Томас – трансгендер, а значит, в физическом смысле – девочка. Как ни странно, моей первой реакцией был смех: это неправда, он выглядел совершенно нормальным мальчиком. Но потом я поняла, что вряд ли меня разыгрывают, и расплакалась. Реакция отца лишь усилила мою растерянность. “Надеюсь, вы еще не целовались? Может, ты лесбиянка?” – спросил он.

“На следующий день они сообщили мне, что Томас – трансгендер, а значит, в физическом смысле – девочка”.

Вскоре после этого Томас пригласил меня и моих родителей на свой день рождения. Увидев его, я испытала облегчение. Он был обычным парнем, ничего “трансгендерного” я в нем не заметила. И я любила его. Я внушила себе, что старшие все придумали. У нас были сложные семейные отношения и, наверно, они просто не желали мне счастья. Но вскоре я получила от Томаса электронное письмо, в котором он все объяснил. Он писал, что уже давно принимает гормональные таблетки, благодаря которым у него не растет грудь и нет месячных. Но официально он стал “Томасом” лишь несколько недель назад. Он извинялся, что не решился рассказать обо всем сразу. И признавался, что я ему очень нравлюсь. Он знал, что мои родители настроены против него, и надеялся, что я не поддамся их влиянию.

Я тут же уничтожила это письмо, поскольку отец и мать запретил мне общение с Томасом. Они считали такую связь лесбийской и хором кричали, что у меня с ним никогда не будет детей. Они были католиками и придерживались исключительно традиционных взглядов на любовь и семью. Я притворилась, что подчинилась им, но между тем продолжала тайно переписываться и перезваниваться с Томасом. Один раз мы увиделись. Дома я придумала правдоподобное объяснение моей отлучки. Но в итоге наш контакт постепенно сошел на нет, поскольку мне было тяжело постоянно притворяться и лгать. Вскоре у меня появился ‘обычный‘ парень. Однако для меня он был скорее другом, чем возлюбленным, и наши отношения продлились недолго.

“Томас не торопил меня, но все настойчивее требовал ясности: серьезны ли мои намерения, станем ли мы парой?”

Три года я не видела Томаса, но вспоминала о нем каждый день. В итоге я написала ему, и мы встретились. Нам было 18 и 19 лет. Он был все тот же: смелый, энергичный и жизнерадостный. Родителям я ничего не рассказала, но теперь это не было проблемой: я уже давно не отчитывалась перед ними о каждом проведенном дне. Мы с Томасом начали встречаться. О его трансгендерности мы не говорили, и я об этом почти не думала – нам было просто хорошо вместе. Тем не менее я не могла решиться на близость, мы лишь целовались и один раз провели вместе ночь. Без секса – к этому я была еще не готова. Томас не торопил меня, но все настойчивее требовал ясности: серьезны ли мои намерения, станем ли мы парой? В глубине души я отвечала “да”, но с в то же время боялась дать ему ложные обещания. Спустя полгода мы расстались. У Томаса появилась новая подруга, а у меня новый друг.

Прошло еще четыре года. Я снова была одна, моя личная жизнь никак не ладилась. И опять рядом со мной появился Томас. Он написал, мы встретились, и казалось, что вовсе не разлучались. Мы оба стали старше, обрели жизненный опыт и могли почти без стеснения говорить о трангендерном переходе Томаса. Он рассказал, что его матка удалена, но от хирургической коррекции пола он отказался. Для меня это не имело значения. Однако секс с ним по-прежнему оставался проблемой. При виде его обнаженным я пугалась, а в постели и вовсе впадал в ступор. Ситуация казалась мне безнадежной, я плакала и даже предлагала Томасу оставить меня. Он же сохранял оптимизм и спокойствие, говорил, что нам некуда торопиться, и что с со временем все получится. Его уверенность помогла мне постепенно преодолеть боязнь и скованность, и интимная близость стала приносить нам обоим все больше радости. Еще никогда я не была так счастлива.

Я рассказала о Томасе моим друзьям и знакомым, мне не терпелось познакомить его с ними. Я была уверена, что они – как люди свободомыслящие и толерантные – будут рады за меня. Но оказалось иначе – многие удивились моему выбору. Нас начали обсуждать в социальных сетях. Я думала, что личное знакомство с Томасом все изменит: он всех покорит своими энергией и обаянием. И не ошиблась: я видела, что он и в самом деле нравился людям. Однако злословия и пересуды продолжались. Томас пытался смеяться над этим, говорил, что сплетники сами – жертвы своих ограниченных взглядов. Он держался храбро и независимо. Но я замечала, что ему больно.

“…Я полностью прекратила контакт с отцом. Это было непростое решение, и я очень переживала”.

Мои родители к тому времени разошлись. Мама не удивилась, узнав, что я и Томас снова вместе. Она тепло приняла его и извинилась за свое прошлое поведение. Я была тронута до слез. Отец же был вне себя. Он и его новая жена ежедневно посылали мне унизительные сообщения, в которых упорно именовали Томаса “она”. В итоге я полностью прекратила контакт с отцом. Это было непростое решение, и я очень переживала. Томас утешал и поддерживал меня, но, наверно, чувствовал и свою косвенную вину.

Прошло три с половиной года, и все это время негатив извне медленно, но верно подрывал наш союз. Мы оба устали и решили, что для нас обоих лучше расстаться. Для меня наступил очень тяжелый период. Мне безумно не хватало Томаса, я пыталась возобновить контакт с ним, но он не отвечал на мои письма и звонки. Я обратилась за помощью к психологу. Думаю, что беседы с ним помогли мне избежать тяжелой депрессии. К настоящему моменту я не видела Томаса больше года, но недавно мы снова начали переписываться – как друзья. Не исключаю, что жизнь снова сведет нас. Как бы то ни было я всегда буду любить Томаса. Мне абсолютно безразлично, что он родился в женском теле. Жаль, что не все это понимают.

Источник

Поделись публикацией
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on LinkedIn
Linkedin
Share on VK
VK
Share on Tumblr
Tumblr
Pin on Pinterest
Pinterest

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

18 − один =