«Я не представлял, что секс существует»: Самый известный гей Полесья отвечает на неудобные вопросы

Недавно верующие собрали 52 тысячи подписей под обращением на имя Лукашенко, в котором требуют принять закон, запрещающий пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних, и ввести за это уголовную ответственность. Корреспондент правозащитного центра «Весна» примерил на себя роль этих верующих и поговорил с самым известным открытым гомосексуалом полесского региона — 29-летним Евгением Карпавцом из Мозыря о том, можно ли стать гомосексуалом под влиянием пропаганды.

Обращаем ваше внимание на то, что частично грубые и некорректные вопросы заданы специально, чтобы спародировать ретроградные опасения гомофобов

— Слушай, неужели ты так вот рос, жил, а потом так — раз, и решил: «А не стать ли мне геем?!»

— Ничего я не решал, конечно. Случай, который мне запомнился, когда я впервые почувствовал такую какую-то симпатию к мальчику, произошел, когда мне было лет 6 или 7. Мы были в детском лагере, и я должен был во время конкурса представлять участников команды, капитаном которой я был. И вот того мальчика, который мне понравился, я, видимо, слишком эмоционально представил — наговорил ему уйму комплиментов. Потом старшие ребята, лет по 12 — 14 начали меня подначивать, называли «гомиком». Я тогда вообще принимал это за слово «гномик» и не понимал, что в нем плохого, хотя какой-то негатив от их интонаций осознавал.

— Так ты что — захотел с ним секса?

— Какого секса? Я тогда вообще не представлял, что какой-то секс существует! Просто что-то вот такое почувствовал, притяжение какое-то, внешне он мне казался красивым.

— А девушки красивые, которые тебе нравились, были?

— Может они и были красивые, но я к ним ничего такого не чувствовал.

— А тебя не воспитывали гомосексуальные родители?

— Какие еще гомосексуальные?! Это же советские люди, они об этом даже никогда не слышали! Обычные папа и мама! Правда, папа, когда мне было лет 10, начал куда-то исчезать, а когда мне было 12 — родители развелись. Далее мать меня растила одна. А отец и до сих пор живет с другой женщиной.

— То есть, только с мамой ты остался уже после того случай, который ты расцениваешь, как первое проявление твоей гомосексуальности?

— Конечно!

— Тогда, может, ты начитался чего-то такого, и поэтому гомосексуализм показался тебе интересным?

— Ну, если разные детские сказки, стишки Чуковского и Барто и первые тексты в школьном букваре можно считать гомопропагандой, то может. Ведь ничего, что хоть как-то связано с однополыми отношениями, я тогда просто не мог прочитать или услышать. Такого просто нигде не было.

— Хорошо! Родители — «нормальные». Читать было негде. Тогда, может, ты получил какую-то психологическую травму? Например, попытки каких-то ухаживаний от старших.

— Нет. Все было как в любой семье 1990-х годов, без каких-либо чрезвычайных происшествий.

— Когда окончательно убедился в том, что ты гей?

— Лет в 12 мне стало очевидно, что меня привлекают парни. Но я сам в себе это категорически отрицал. Мне казалось, что это нечто не совсем правильное, если у парня есть чувства к парням. Я считал, что должен быть как родители — полюбить девушку, создать семью. В 12, 13, 14, 15 лет я сам с собой боролся, сильно переживал по этому поводу. Мне казалось, что я такой один на весь мир, какой-то извращенец.

— А у тебя друзья были? Или подруги?

— И друзья, и подруги. Были два лучших друга с детства. И, кстати, подростками они в нашей компании зачастую начинали разговоры про девочек, даже лгали, как мне кажется, что там у них с кем-то из девушек что-то было. А я в это время просто отмалчивался. Сейчас оба этих парня женаты, и мы почти не общаемся.

— Ну а почему бы и тебе было не познакомиться с девушкой? Может быть, твоя заинтересованность парнями и прошла бы?

— Я так же подумал. И тогда, лет в 15, я решил завести себе девушку. У нас завязались какие-то отношения с одноклассницей. Для всех — якобы у меня есть девушка. Я сделал это именно для того, чтобы про меня не думали, что я гомик. Причем, я о ней заботился. Делал разные приятные сюрпризы и подарки. Мне всегда хочется о ком-то заботиться. Но со временем я начал понимать, что рано или поздно она захочет близости, а мне этого абсолютно не хочется, и я могу просто опозориться. У меня тогда уже даже подростковые фантазии, сны были о парнях. И тогда я ей просто сказал, что она мне надоела и порвал отношения. В общем я не понимаю, зачем общество требует, чтобы такие как мы создавали «традиционные» семьи. Неужели кому-то хочется, чтобы отношения, или даже брак, например, с его дочерью, поддерживал человек, который все равно никогда не сможет ее полюбить просто из-за своей природы? Зачем обрекать их обоих быть несчастливыми? Да и дети вряд ли в таком браке будут счастливыми.

— А когда ты решил открыться?

— Сначала я открылся случайному попутчику в поезде, который был такой же, как я догадался. И пообщавшись с ним, я узнал, что далеко не один такой. Потом я много думал и понял, что никакая я не ошибка! Таких людей много. И я просто стал гораздо лучше чувствовать себя. Потом появился интернет, где я познакомился с парнем и собрался ехать к нему. Мать спросила, девушка ли это. А поскольку я открытый человек, мне очень трудно лгать. Ложь я считаю настоящим грехом! Я так воспитан — не врать. И поэтому я сказал матери и сестре, что это не девушка. Я сказал матери, что мне нравятся парни и вот такой вот я есть. Потом, когда я сел в маршрутку, мне сестра прислала смс: «не позорь семью».

— А как ты решил открыться всему обществу?

— К этому все само собой как-то подошло. На вопрос, когда я женюсь, который мне задавали на работе, я начал прямо отвечать, что никогда. Либо, если в компании натуралов обсуждали геев (кстати, в таких тру-натуральных компаниях это почему-то одна из самых обсуждаемых тем) и говорили, что их всех нужно расстреливать или поить молоком с селедкой, чтобы знали для чего мужику жопа, я говорил просто — вот есть я, вы все меня знаете, а я — такой. Меня нужно расстрелять? И еще, кстати, странно, что они сразу думают именно о жопе.

— А потом ты почему-то решил попасть в СМИ. Зачем? К тебе же никто в постель не лез. Занимайся там с кем хочешь чем хочешь, только не нужно об этом всем рассказывать. Зачем тебе это? Ты хотел пиара, славы, известности?

— Ну, во-первых, ко мне просто обратился журналист, который хотел написать на эту тему, и я решил с ним поговорить. Я считаю, что в век информации бессмысленно скрываться. Но рассказывая о себе, я становлюсь собой, настоящим. И, самое главное, что я делаю вклад в общую дело — вот мы есть, мы — часть общества, причем, в большинстве своем мы не асоциальные, часть, которая делает для общества много важного. Мы обычные люди, только с одной особенностью, которая касается личных отношений. Мы не представляем никакой опасности для окружающих. Зачем же нас подвергать опасности? Зачем заставлять нас жить во лжи? Я считаю, что врать не стоит, стоит жить искренне и открыто.

— И что тебе дала эта известность?

— Это скорее черный пиар. От него больше проблем. Отношение коллектива на работе стало другим. Мне в глаза никто ничего не говорил, но я часто слышал, как за спиной говорили: «Тот, заднеприводный, пошел», какие-то подначивания были. Руководство мне тоже ничего не говорило, но в один прекрасный момент, когда закончился очередной контракт, его просто со мной не продлили без объяснения причин.

— Зачем ЛГБТК+ создают какие-то организации, устраивают гей-прайды, в общем ведут эту пропаганду? Это же только вызывает агрессию к вам от остального общества. Гетеросексуалы же ничего такого не делают. Не бывает парадов натуралов!

— Во-первых, нужно различать гей-прайды у нас и в развитых странах, где уважают права человека, независимо от сексуальной ориентации. Там прайд уже давно стал праздником, фестивалем, на котором люди развлекаются, просвещаются, а города зарабатывают немалые деньги. А в постсоветских странах все еще одна из главных целей прайдов — показать, что мы есть, что нас — много, что среди нас есть ваши соседи, друзья, коллеги, однокурсники, что мы — обычные люди, а не какие-то фрики в боа из перьев, и мы хотим жить, не скрываясь и обманывая всех, включая самих себя, а открыто и честно. Кроме того, прайд или еще какой-то выход, информационная работа в нашем обществе — это отстаивание своих прав.

— Каких прав? Чего вам не хватает? Вас же в тюрьму сейчас не сажают, не вешают, как в арабском мире. Любите себе друг друга тихонько дома. Гетеросексуалы же не идут требовать своих гетеросексуальных прав.

— Ведь у них те права, которых мы хотим себе, и так есть. Знаешь, если бы натуралам сегодня на работе вдогонку говорили: «Вон пошел гетераст!», отказывали в больнице дать сведения о состоянии здоровья человека, с которым они прожили вместе в любви много лет, ведь юридически они друг другу — никто, и если бы такого человека «закрыли» после очередной Площади в какой-нибудь ИВС, не принимали бы передачи, ведь их принимают тоже только от близких родственников, если бы их избивали на улице только за то, что они проявили внимание к своей любимой или любимому поцелуем или взяв за руку, подарив цветы, запрещали бы иметь детей — мне кажется, еще как они ходили бы на такие же парады! Мы бы со своей сегодняшней «пропагандой» просто курили бы в стороне!

— То есть, ты намекаешь на то, что вам нужно разрешить регистрировать однополые браки?

— Их можно назвать как угодно. Брак, партнерство или как-то еще. Главное, чтобы это был юридический акт признания того, что мы с моим любимым друг для друга — родные люди, близкие родственники. И чтобы в результате этого мы имели те же права, что и гетеросексуальные пары.

— Слушай, сегодня разрешат заключать браки мужчине с мужчиной, женщине с женщиной, а что завтра? О своих правах заявят педофилы, зоофилы. Одни скажут, расписывайте нас с детьми, другой захочет жениться на козе!

— Во-первых, не нужно путать типы сексуальной ориентации и сексуальные практики. Гетеросексуальность, бисексуальность и гомосексуальность — это типы сексуальной ориентации по полу. А разные «-филии» — это практики, которые могут использоваться представителями всех трех ориентаций. А могут и не использоваться, что чаще всего и бывает. Сексуальность — это вообще не о том, как удовлетворять половое желание. Причем, педофилия и зоофилия — это девиантное практики, потому что используется бессознательное состояние либо не взрослой личности, которая не способна адекватно оценивать то, что с ней делают, либо вообще животных. Ни ребенок, ни коза не могут осознанно ответить, что идут в отношения по доброй воле. Поэтому — это просто спекуляция на различных понятиях, которые плохо знает большинство людей. И, кстати, педофилов-гетеросексуалов гораздо больше, чем гомосексуалов.

— У тебя еще прозвучало, что вам детей, мол, не позволяют воспитывать. Но ведь считается, что вы их можете растлить и они также вырастут гомосексуалами.

— Это просто гомофобская паранойя, на мой взгляд. Так можно и о гетеросексуалах сказать, что отец обязательно растлить дочку, а мать — сына! В гомосексуальной паре, так же, как и в гетеросексуальной, вполне хватает любви между собой, зачем кому-то развращать детей? А тип сексуальности воспитанием не создается. Мой пример — яркое тому доказательство. Меня воспитывали в совершенно гетеросексуальной традиции, а получился такой, какой я есть. На самом деле травматическим для любого ребенка являются измены, разводы родителей, ссоры в семье и домашнее насилие, а не их ориентация.

— Дети и подростки — они же с неустойчивой психикой, могут насмотреться на тебя, что ты со своей ориентацией не загоняешься, живешь нормально, ходишь по городу, не прячешься по закоулкам, и они тоже захотят попробовать, хотя бы в знак протеста. Видимо, вот так пропаганда и срабатывает, что геев становится больше и больше.

— Геев не становится больше. Процент людей с гомосексуальной ориентацией в любом обществе колеблется около цифры 5% уже много лет, согласно разным исследованиям. Больше становится людей, которые осмеливаются вылезти из шкафа и сказать, что их привлекают люди их пола. И это нормально. Люди становятся более искренними и настоящими, избавляются от двуличия, лицемерия и двойной жизни. И ок, пусть я буду для них примером! Не буду скрывать, такую цель я тоже преследую. Но подростков-гетеросексуалов я точно геями не сделаю. Это невозможно. Даже, если они когда-то попробуют какой-то такой секс, решив, что это круто (хотя, вряд ли у них даже мысли такие появятся, если они действительно гетеро!) — им это просто не понравится и они останутся с той ориентацией, которая у них от природы. Иначе я (сколько уже я в том же подростковом возрасте стремился изменить свою ориентацию!) давно был бы женатым семьянином.

— Ну вы же все равно не можете иметь собственных детей, к вам, в тех странах, где это возможно, попадают чужие. Значит, вы — противоестественны. В природе у самцов и самок существуют инстинкты, которые привлекают их друг к другу для продолжения рода. А у вас этого нет. Поэтому верующие и называют это извращением.

— Мы же не самцы и самки! У нас есть чувства, а не инстинкты. Поэтому — мы люди. И смысл жизни человека не только в продолжения рода. Много людей по разным причинам не могут иметь детей, много одиноких, но гениальных людей, которые много сделали для развития цивилизации. И гомосексуалы — такие же люди, как и гетеросексуалы. Только этим признаком мы и отличаемся. Больше ничем. Мы не просим сожаления, мы полноценные. Мы просим уважения наших чувств и нашей любви, равного отношения к нам. Мы не боремся с так называемыми «традиционными ценностями», наше счастье с ними никак не связано, ведь это разные жизни разных людей, которые существуют параллельно. Это не пропаганда гомосексуальности, ее просто невозможно пропагандировать. Это пропаганда уважительного и толерантного отношения к достаточно значительной социальной группе членов нашего общества.

Источник

Поделись публикацией
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on LinkedIn
Linkedin
Share on VK
VK
Share on Tumblr
Tumblr
Pin on Pinterest
Pinterest