«В Казахстане до сих пор считают, что в стране нет геев»

Беседа с режиссером и главным героем документального фильма «Я не болен, я — гей»

Фото предоставлены Алексеем Гетманном

8 декабря в киноцентре «Арман» будет показана документальная картина Алексея Гетманна «Я не болен, я – гей». Лента, участвующая в Конкурсе документального кино Центральной Азии, рассказывает о жизни Дениса – жителя Темиртау и открытого гея, который пытается сплотить ЛГБТ-сообщество своего родного города. Айсулу Тойшибекова поговорила с режиссером и главным героем картины о съемках ленты и правах ЛГБТИК.

В мае 1992 года восьмилетний Алексей Гетманн вместе с родителями переехал в Германию. В 2012 году он впервые вернулся в родной город – Темиртау – вместе с коллегой, чтобы стать героем документального проекта о людях, давно покинувших Казахстан. В той поездке Алексей возобновил отношения со своими двоюродными сестрами, которые остались в республике, и познакомился с главным героем своего будущего фильма:

— Одна из сестер познакомила меня со своим другом Денисом. Он рассказал мне о себе и о том, что значит быть гомосексуалом в Казахстане. Я, как гетеросексуал, мало изучал эту тему. В принципе, я об этом даже не думал, так как у нас в Кельне всё очень просто. Говорят даже, что Кельн – это гей-столица, потому что сообщество живет свободно, я вырос в этой среде и для меня это всегда было нормальным.

История Дениса заинтересовала Алексея, ему пришла в голову идея снять документальный фильм:

— Денис рассказал мне о том, какова ситуация в Казахстане и в Темиртау. О том, как его однажды чуть не забили до смерти, как регулярно притесняют, о том, что жизнь геев в Казахстане, мягко говоря, не сладкая. Люди вынуждены прятаться, жить двойной жизнью. Мне стала интересна эта тема. Когда я вернулся из Казахстана обратно в Германию, то рассказал о Денисе своей подруге Диане. Она заинтересовалась и согласилась поработать со мной над проектом. Я рассказал о своей идее снять фильм Денису, он согласился. Тогда он уже жил открыто, он не скрывался с тех пор, как его сестра переехала в Германию. Пока же она жила в Казахстане, он не хотел, чтобы это каким-то образом могло сказаться на ней. Мы решили снимать фильм самостоятельно – собирали деньги на проект, рассказывали о нем друзьям. Нам помогло очень много людей, – вспоминает Алексей.

Бюджет фильма был настолько маленьким, что Алексею и Диане пришлось жить у Дениса, так как они не могли позволить себе снять жилье. С другой стороны, это позволило авторам лучше узнать своего героя.

— Мы много беседовали с Денисом о проекте. Я предупреждал, что для него небезопасно сниматься в фильме: я-то уеду в свою Германию, а ему здесь жить. Он это понимал и всё равно согласился. Была такая фаза, в которой он активно хотел эту тему продвигать, потому что есть много людей, которые страдают от гомофобии, потому что если ты гей, то общество делает из тебя изгоя. Многие теряют и работу, и семью – люди просто отворачиваются от тебя. Я думаю, это потому что, во-первых, многие в Казахстане не знают о правах человека. Конечно, если ты растешь в условиях, когда тебе говорят, что гомосексуальность – это плохо, это нельзя, то люди начинают сомневаться в себе и верить в подобное. Денис хотел сказать: «Мы нормальные люди, просто мы любим по-другому. Нас наказывать за любовь – нехорошо». Я – журналист, но в этом фильме я не ставил себе задачу быть объективным. Мы сразу сказали, что мы делаем фильм против гомофобии. Мы хотели показать, что в гомосексуальности нет ничего плохого. Мы хотели показать, что, давая права гомосексуалам, мы не забираем права у кого-то другого. Мы хотели, чтобы отношение менялось.

Авторы фильма: режиссер Алексей Гетманн и оператор Диана Ляйбух

— Я посмотрела фильм, он получился достаточно теплым, несмотря на то, что герои рассказывают очень грустные, порой, страшные вещи. Вы поддерживаете связь с Денисом или другими героями фильма?

— Периодически списываемся, поздравляем друг друга с днем рождения. Я всегда интересуюсь новостями сообщества. Создать организацию не получилось, потому что Денис был вынужден переехать в Алматы, да и у каждого свои заботы. Но все-таки, Денис сделал шаг: поговорил со своими людьми. В фильме показано, что сами геи думают, что с ними что-то не так. Один из героев сказал очень важную вещь: здесь нельзя идти как в Европе с транспарантами на демонстрации; здесь нужно мягко уговаривать людей. Я это, конечно, понимаю: несмотря на то, что я живу в Германии, что-то от казахстанской, русской культуры осталось, к тому же я жил в Москве какое-то время. Денис сделал маленький, но важный шаг.

— Если говорить о процессе съемок, сколько дней вы снимали? Были ли какие-то трудности с героями, возможно, с администрацией города?

— На таких съемках всегда бывают трудности. Мы снимали почти месяц, три с половиной недели – где-то так. Когда мы снимали на улице, то люди не хотели, чтобы их было видно, они подходили, толкались – делали что-то такое. А когда они узнавали, что мы снимаем фильм про гея… Один таксист не захотел нас везти. Были ситуации, за которые мы очень переживали. Например, когда мы проводили акцию в парке, никто из нас не знал, как все получится, нас могли арестовать. Даже адвокат, к которому мы зашли накануне, не смог нас успокоить, сказал, что там уже как повезет – «на кого нарветесь». Слава богу, ничего такого не случилось. Люди проходили, смотрели. Думаю, многие даже не поняли, что происходит. Гораздо важнее эта акция была для ЛГБТ-сообщества, для тех, кто пришел и был рядом.

Мне кажется, гетеросексуалам надо об этом подумать, потому что эти люди вынуждены жить двойной жизнью, быть не тем, кем они являются. Это очень тяжело. Мы хотели показать это.

— Какое впечатление на вас произвело отношение людей к вашим героям? Например, вы с Денисом ходили в поликлинику, было видно, что медперсонал смущен, врачу было неудобно говорить о сексуальной ориентации.

— Было и смешно, и грустно. Во-первых, персонал центра смущался даже произносить слова «гей» или «гомосексуал». Говорили часто «люди нетрадиционной ориентации» или что-то такое. Когда женщина в этой больнице говорит, что до 18 лет не бывает любви (кстати, очень распространенное мнение в русскоговорящих странах, в бывшем Советском Союзе) – это смешно. Конечно, есть любовь, есть чувства. Я не думаю, что большинство людей в бывшем Советском Союзе обнаружили свои половые органы только в 18 лет, просто на эту тему мало кто говорит. В Европе сексуальность – это нормально.

Когда психолог избегает этого разговора, зрителю становится понятно – какая может быть консультация, когда уходят от ответа? Почему дети совершают самоубийства? Никто даже не задумывается о том, что на этот шаг их толкает то, что их не воспринимают, что им говорят – вы плохие, изгои. Представьте, что подросток в 15 лет придет к такому психологу и скажет: «У меня такие проблемы, я гей», а ему там скажут: «До 18 лет нет любви, через три года определишься». Это просто чушь. Поэтому у Дениса была идея создать организацию, которая бы занималась проблемами ЛГБТ-людей, подростков. Чтобы было место, куда человек мог обратиться за советом, получить какую-то помощь или просто поговорить с людьми, которые уже прошли этот путь, прочувствовали это. В Казахстане до сих пор живут с представлениями о том, что в стране нет геев. Этим фильмом я хотел показать, что они есть. Надо открывать людям глаза, показывать, что это нормально. Я целый месяц жил у Дениса и что? Он ведь меня не трогал. Не надо бояться гомосексуальности. Многие думают, что если говорить о гомосексуальности, то их дети тоже станут гомосексуалами. У нас в Европе с этим проблем нет – проходят Прайды, люди не скрываются, гуляют за ручку, создают семьи и никто еще не стал из-за этого геем.

Я видел, как люди говорили с Денисом час и этого было достаточно, чтобы они начинали думать немного по-другому: после этого для них уже не все геи были изгоями. Конечно, для них это еще ненормально, но сдвиги уже есть. Это, конечно, долгий процесс.

Когда Диана и Алексей вернулись в Германию, начался процесс обработки отснятого материала. Так как в команде всего два человека, он затянулся. Помимо монтажа документального фильма, ребята были заняты своей основной работой, которая позволяла оплачивать счета и в целом жить, поэтому работа над лентой «Я не болен, я — гей» шла по ночам:

— Когда фильм был готов, к нам обратился один парень, он пригласил нас на фестиваль Homochrom Filmfest, где состоялась премьера и мы получили приз зрительских симпатий. Картина участвовала еще в нескольких фестивалях: в Мадриде, в Лондоне, во Франции, в Доминиканской республике, но для меня всегда было важно, чтобы её показали в Казахстане или в других странах бывшего Советского Союза, где об этой проблеме фактически не говорят.

Сейчас главный герой ленты живет и работает в Алматы. Покинуть Темиртау спустя несколько лет после съемок фильма, его вынудили обстоятельства: несколько раз Денис и его заведение подвергались нападениям, напрямую связанным с его гомосексуальностью.

— Темиртау – город небольшой, на момент съемок фильма я был уже довольно известным. В том плане, что я не скрывал своей ориентации, и многие тыкали пальцем, шептались, – вспоминает Денис. – В процессе съемок люди смотрели на нас скорее с интересом. После было много вопросов со стороны знакомых. Я столкнулся с тем, что люди из ЛГБТ-сообщества Темиртау не понимали, зачем всё это, они убеждены, что ничего нельзя изменить. Я отвечал им, что под лежащий камень вода не течет; что надо говорить, добиваться, объяснять, что мы не изгои, мы не больны. Мы обычные граждане. Многие из тех, кто участвовал в создании фильма, не хотели, чтобы их увидели, узнали. Их снимали с закрытыми лицами и измененными голосами.

Одни из основных моментов в фильме – беседы представителей сообщества, в которых они рассуждают о дискриминации и своем отношении к ЛГБТИК-активизму:

— Когда я пытался собрать людей в парке на флэшмоб видимости геев, я переживал, что может что-то случиться, вмешаются представители власти и не позволят нам его провести. Такие мероприятия регламентируются Законом «О порядке организации и проведения собраний, митингов, шествий, пикетов и демонстраций», причем это носит не уведомительный, а разрешительный характер. То есть мы должны заранее подавать заявку в акимат, а в проведении нам ожидаемо откажут, поэтому мы собрались на свой страх и риск.

Денис отмечает, что ситуация с правами ЛГБТИК-сообщества в небольших городах остается плачевной. Одна из причин – рост гомофобных настроений в России:

— Происходящее в России отравляет и наше общество. Мы находимся непосредственно под влиянием России, можно так сказать: мы соседи, у нас очень много информации из России – все смотрят российские телеканалы, где пропагандируется ненависть. Вы ведь знаете, что такое телевидение и зомбоящик. После того, как в России вышел закон о запрете гей-пропаганды, мы еще больше закрылись – живем своей жизнью, ничего не афишируя. От прямых вопросов мы стараемся уходить, потому что общество стало реагировать гораздо хуже в сравнении с тем, что было раньше. Прежде люди не лезли к нам, мы к ним тоже не лезли никогда (улыбается). В этом плане все стало намного хуже. Я надеюсь, что благодаря этому фильму люди получат больше информации о геях и ЛГБТ-сообществе, ведь мы не такие страшные, как нас изображают в расхожих мифах. Мы обычные люди – ничем не лучше и не хуже всех остальных. Мне бы хотелось, чтобы к нам относились как к равным, к обычным гражданам. Особенно представители власти.

После инцидента с нападением, Денис принял решение уехать из Темиртау:

— Я работал администратором в хорошем ресторане. В 2016 году решил открыть свое кафе: взял в аренду помещение, вложился в ремонт. Получилось так, что некоторые из моих посетителей, зная, что я гей, устраивали дебоши, не рассчитывались по счету, пытались выйти со мной на контакт и унизить. В итоге я обанкротился. Со стороны правоохранительных органов помощи не было никакой. Я вызывал полицию, пытался защитить себя и свое дело. В итоге полиция довозила нападавших до следующего перекрестка и отпускала их. Мне было непонятно, почему они так относятся. Я уже не видел никаких перспектив в Темиртау, поэтому решил переехать в Алматы и сделал это. Однако не могу сказать, что и здесь я чувствую себя в безопасности. В июле в этого года в Алматы на меня было совершено разбойное нападение с ограблением. Пришлось помогать полиции с задержанием преступника. Сейчас я также работаю с группой МСМ – мужчин, имеющих секс с мужчинами, в общественном фонде «Community-Friends». Нападавший, как он признался во время очной ставки, в качестве жертв выбирал представителей ЛГБТ-сообщества, потому что считал, что они не будут писать заявлений. Я не оправдал его ожиданий и заявление написал. В итоге выслушал очень много насмешек и оскорблений в свой адрес. Это судебное разбирательство стало для меня большим испытанием.

После показа документальной картины «Я не болен, я – гей» пройдет дискуссия, посвященная проблемам, поднимаемым в фильме.

Источник

Поделись публикацией
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on LinkedIn
Linkedin
Share on VK
VK
Share on Tumblr
Tumblr
Pin on Pinterest
Pinterest

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

семнадцать + 6 =