Пытки гея в Астане: “Меня жгли утюгом”

Предупреждение редакции: Материал содержит описание сцен жестокого насилия.

Аяну 21 год. Работает педагогом в одной из столичных школ. Со слов Аяна, всегда был примерным сыном и учителем. Ничем не выделяется. Ведет здоровый образ жизни. Но 28.07.2019 ему поставили диагнозы: “Закрытый перелом медиальной, промежуточной клиновидной кости без смещения костных отломков. Ушиб левой кисти. Закрытая черепно-мозговая травма. Сотрясение головного мозга. Ушибленные раны головы, лица. Термические ожоги 1-2 степени (от прижигания утюгом). Ушибы мягких тканей”. Как это случилось рассказывает сам Аян: 

Нет, ты останешься!

Вечером 27 июля я познакомился с парнем в ВК. Познакомились, как всегда с фэйковых аккаунтов, пообщались, обменялись фотками. Часам к 10 вечера он предложил встретиться и попросил оставить номер телефона. Мы созвонились и договорились о встрече. Он обещал заехать за мной.

На встречу пришел человек, непохожий на фотографию. Я хотел уйти, но он предложил покататься и поговорить. Я согласился, подумав, что в случае чего просто прекращу общение. По дороге он купил пива и затем поехал к ЖК Махаббат.

Мы поднялись в квартиру. Он налил пива себе и мне. Я отказался пить. Мы стали разговаривать. Я сказал, что он не в моем вкусе и вообще на фотографии был совсем другой человек. Он стал возмущаться, что парни нынче слишком разборчивые и т.д. Я хотел уйти, но он ответил: “Нет, ты останешься!”. Мы немного препирались, и в итоге я решил остаться, чтобы дать ему высказаться.

После небольшого разговора он предложил заняться с ним сексом, но я отказался. Он стал меня лапать, я отбивался и сказал, что теперь точно ухожу. Он прекратил приставания, сказал, что ему нужно позвонить и попросил подождать. Я сидел в гостинной, а он вышел в ванную и с кем-то там разговаривал по телефону. Потом он вернулся и сказал, что сейчас приедет его друг, которому он должен передать деньги, и попросил меня подождать. Я подумал, что мне следовало бы уйти, но я боялся, что он станет мне мстить, например, выложит мой телефон в общий доступ, напишет обо мне всякие гадости или еще что-нибудь такое выкинет. Я остался.

Он попросил меня взять пиво и пойти на кухню. Я пошел на кухню. Пришел друг этого парня, они минут десять о чем-то поговорили, а потом зашли на кухню. Я понятия не имел, кто этот второй. Они сели на кухне, стали разговаривать со мной, мол, как дела и все такое. И этот второй вдруг сказал: “Ты пидор?

Сейчас мы из тебя будем делать натурала

Я очень испугался, сердце заколотилось. Ответил, что пидаром может быть любой человек независимо от ориентации. Тогда он переспросил, занимаюсь ли сексом с парнями. Спросил он это, конечно, в грубой форме. Я отказался отвечать и стал собираться уходить, взял кофту, телефон и зарядку. Подошел к двери, а она оказалась заперта на ключ.

Когда я потребовал открыть дверь, один из них сказал: “Куда ты собрался? Сейчас мы из тебя будем делать натурала!”. С этими словами он схватил меня за плечи и толкнул в гостинную. Я стал кричать, чтобы он меня не трогал. Он стал размахивать руками, чтобы меня ударить, но я увернулся и ударил его.

После этого он сильно ударил меня в ухо, я ударился об шкаф и сел. Он поднял меня, приставил к стенке и стал бить по лицу: в глаз и нос. Я снова сел. В глазах потемнело. Хлынула кровь. Футболка на мне уже была разорвана. Они снова подняли меня и этот второй нанес мне еще два удара в ухо. Хрящи ушной раковины были переломаны, ухо словно помялось. Я снова ударился об шкаф и упал, потеряв сознание. Тогда он наступил мне на ногу и сломал ее.

От боли я пришел в себя. Стал  громко кричать на них. Уверен, что мои крики были слышны в других квартирах. Не понимаю, почему никто из соседей никак не отреагировал.

Эти твари приказали мне заткнуться и раздеться. Я стал кричать еще громче, что раздеваться не стану, что это они сейчас у меня разденутся. В тот момент ощущал какую-то смесь страха и ярости, и вообще плохо понимал, что делать.

Они раздели меня насильно. Вывернули карманы джинсов – посыпались деньги, выпали телефон, документы и презервативы. Одежду бросили в стиральную машину, засыпали порошок и включили. Видимо, не хотели оставлять следов крови на одежде.

У меня в тот момент уже очень сильно болела голова. Я стал плохо соображать. Они взяли мой ремень, плотный такой, с железной бляхой, и стали им душить.

Я потерял сознание, даже были галлюцинации. Мне казалось, что я уже дома и все хорошо, но они вернули меня назад из забытья ударами бляхой по голове.

Я очнулся сидящим на полу у дивана, эти уроды стоят надо мной. Присоединившийся друг взял пивную кружку и ударил ею по моей голове. Тот, с кем я знакомился, держал ремень и тоже лупил бляхой по голове.

Была невыносимая боль. Я почувствовал, что по шее, плечам и спине хлынули горячие потоки крови. Я понял, что они разбили мне голову.

Потом один из них сказал: “Ты что кайф ловишь?!”, и они стали пинать меня по лицу. От ударов я падал, они поднимали меня и снова били кружкой и бляхой по голове. От шока я перестал чувствовать боль. А они все били и били. Сейчас у меня вся голова в швах. Один глаз сильно опух, потому что они несколько раз в него пнули.

Зови сюда других пидаров, мы их тоже отпиздим

Они стали выпытывать адрес астанинского гей-клуба. Я подумал, что это странно, так сильно избить человека, чтобы узнать адрес, и ответил, что не знаю его, так как уже года три не бывал в клубах.

Тогда они потребовали, чтобы я звонил своим знакомым парням “в теме” и вызывал их в эту квартиру. Сказали, что и их будут избивать. Я отказался звать кого бы то ни было, просто сидел и молчал. Они снова стали меня пинать, но от шока я не чувствовал боли, только слышал глухие удары и хруст.

Тогда они включили утюг и сказали, что заставят меня сказать адрес местного гей-клуба и найти им того, кто их туда отведет. Я показал средний палец и сказал: “Вот тебе, а не клуб!”. Тогда один из них тут же прижег мне утюгом предплечье. Затем ударили утюгом по голове. Кричали: “Айт, дедім саған!”. Я отвечал: “Қотағым жеме!”.

Я решил, что до смерти буду стоять, но никого не выдам, не подвергну других парней этим ужасам

Потом они еще прижигали мне спину, ударили утюгом по животу и в бок. Ребро не сломали, но ожоги оставили. Затем хотели прижечь и половой член, но я пнул одного из них и утюг прошел по бедру, оставив там ожог.

Я стал кричать: “Что вам вообще надо от меня?!”. Они бросили мне телефон, чтобы я его разблокировал, стали копаться в телефоне, нашли номер отца и написали ему от моего имени СМСку, что я еду в какой-то Бурундай и задолжал какому-то Марату, потому мне срочно нужны деньги.

3 миллиона тенге в обмен на жизнь

Отправив СМС, они мне задали вопрос: “Могут ли родители дать за твою жизнь миллион тенге?”. Я сказал, что они ничего не добьются, стал им угрожать, что я выберусь из этого ужаса и достану их хоть с того света и отомщу. Услышав это, они снова стали меня избивать, я отключился. Они привели меня в сознание ударом и сказали, что мои родители должны в течение дня найти 3 миллиона тенге в качестве выкупа за мою жизнь. Я ответил, что они ничего не получат. Они сказали, что тогда утром едут меня закапывать. Я сказал, что мне уже все равно, что они со мной сделают.

После этого тот первый, который меня сюда привез, начал меня насиловать. Прямо в том виде, в каком я был: избитый, отекший, в крови. И знаете, до этого момента, я не знал, что переживают изнасилованые женщины… Я чувствовал себя настолько низким и жалким, что я словно потерял личность и перестал быть человеком. Я не знаю, смогу ли я как раньше заниматься сексом. Сейчас я даже думать об этом не могу.

После они снова повторили свое требование: “3 миллиона тенге в обмен на жизнь”. Я снова ответил, что им ничего не светит. Тогда они стали жечь меня сигаретами. Один из них даже звонил кому-то и попросил приехать утром на машине, чтобы закопать меня живьем там, где никто меня никогда не найдет.

Потом я попросил, чтобы меня пустили в душ помыться, смыть с себя кровь. Они пустили, но запретили хромать, хотя до этого сломали мне ногу. Когда я хромал, они снова меня пинали по ноге.

Соси, пидор!

В итоге я зашел в душ и стал смывать с себя запекшуюся кровь. Но они снова стали издеваться надо мной, включая то горячую, то ледяную воду. Говорили: “Такие пидоры как ты не должны жить! Таких надо убивать!”. Я уже ничего не отвечал, потому что не хотел, чтобы они снова начали меня бить.

Когда я вышел из душа, пол был скользкий, они снова стали меня бить, и я упал и не мог встать. Под их ударами я просто переполз из ванной в гостинную. Я уже был настолько раздавлен и обессилен, что уже не надеялся выжить. Я мысленно попрощался со всеми родными и близкими людьми. Было обидно, что мне вот так придется умереть от рук каких-то подонков.

Потом они бросили мне мою разорванную футболку и заставили отмывать кровь с пола. Сказали, чтобы нигде не осталось ни капли крови. Это было сложно сделать, потому что кровь продолжала сочиться из ран и капать на пол. Они увидели капли крови. Пнули меня по голове. Я упал. Кровь снова побежала со всех ран и даже брызнула на диван, от чего они пришли в ярость и снова стали меня бить. Потом они заставили меня мыть стены, потому что они били меня прижимая к стенам и все было в крови. Я мыл стены тоже своей футболкой, которую полоскал в ванной. Там в ванной футболка и осталась.

Они снова стали требовать 3 миллиона. Заставляли меня искать парней “в теме”, чтобы заманить их в квартиру. Они дали мне телефон, чтобы я списывался с парнями, а сами ставили таймер то на 10 минут, то на полчаса, чтобы я за это время кого-то нашел. Я имитировал поиски. Они это поняли. Отобрали телефон и сами стали писать. Они писали моим коллегам, предлагая им секс от моего имени. Писали моим родственникам, друзьям. Написали во все чаты в WhatsApp и в приложениях для знакомств. Было уже 4 часа утра и им просто никто не отвечал на сообщения.

Пока телефон был у меня, я написал отцу СМСку, что меня избивают и попросил вызвать скорую и полицию. Такое же сообщение я написал подруге, в группу, где сидят друзья. Но я, к сожалению, перепутал номер дома.

Потом тот, что привел меня в квартиру, уснул. Тот второй продолжил меня бить. В какой-то момент я попросил его пустить меня в ванну, чтобы смыть кровь с лица. Я с трудом мог шевелить губами, все время чувствовал запах и вкус крови и гари. Меня воротило от этих запахов, но не рвало, потому что я был голоден и рвать было нечем.

Когда умылся, я повернулся и увидел, что этот второй стоит в дверном проеме. Он спустил штаны и приказал: “Соси, пидор!”. В итоге он изнасиловал меня орально, заставлял меня лизать ему анус и даже заставил проглотить сперму.

Дернешься – зарежу

Потом он взял мой телефон и стал снимать меня на видео. Перед этим он прочел все мои личные данные в документах. Он заставил меня рассказать всю личную информацию обо мне и моих близких: кто я, как меня зовут, какая у меня сексуальная ориентация, где я живу и чем занимаюсь, кто мои родители и где работают и т.д. Закончив снимать, он сказал, что за это видео они требуют 6 млн. тенге. И если мои родители не найдут эти деньги за 1 день, то он закинет видео в YouTube. Эта ситуация была без вариантов: моя семья не сможет собрать такие огромные деньги.

После этого он приказал, чтобы я связал себе ноги проводом удлинителя. Я знаю, как делать обманные узлы, которые выглядят крепкими, но если знать секрет, то они легко развязываются. Он ничего не заподозрил. Принес еще какой-то кабель с балкона и связал им мне руки и ноги за спиной. В таком положении, голого и связанного, он оставил меня лежать на холодном полу. Сам он лег спать и, положив возле себя нож, сказал, что если я стану двигаться, то он меня зарежет. Второй к этому моменту уже давно и крепко спал.

Я пролежал полтора или два часа на полу. Было уже утро 28 июля, около шести. Эти подонки спали. Я стал пытаться развязаться.

У меня было в голове только два желания: сброситься с балкона или зарезать их.

Тот первый проснулся и пошел на кухню. Я понял, что шансов спастись у меня нет, что меня убьют и закопают. У меня началась паника. Когда меня били, я как-то даже не думал об этом.

Как оказалось, тот, что ушел на кухню, уснул там же. Я это понял по храпу. У меня появилась надежда. Я снова стал возиться с веревкой и в итоге развязался. И первым порывом было жгучее желание зарезать обоих подонков, но потом я взял себя в руки. И тут я нечаянно задел подушку. Она упала, под ней оказались ключи от входной двери.

Бежать!

Я схватил ключи, тихо, прислушиваясь к храпу, пошел к стиралке, достал джинсы и трусы, наспех оделся, набросил на себя плед и выбежал из квартиры на лестницу.

Первой же мыслью было: бежать! Ну как бежать – сломанная нога опухла и сильно болела. И каким-то образом я додумался замкнуть дверь в квартиру, закрыв их там. Я не стал стучать к соседям по этажу, потому что боялся, что эти твари проснутся от шума и сбегут через балкон. Там второй этаж. Если бы я выпрыгнул голым и избитым, то разбился бы, а им, здоровым бугаям, ничего не стоит сигануть вниз.

Подняться выше я не смог, потому спустился на первый этаж. Я сползал по лестнице на четвереньках. Стал стучать в одну квартиру – никто не отозвался. Потом заметил, что дверь в другую квартиру приоткрыта и оттуда раздаются женские голоса. Я допрыгал до двери на одной ноге, заглянул в квартиру и попросил вызвать полицию и скорую.

Женщины были шокированы моим видом. Вызвали скорую и полицию. Приехали двое полицейских. Я уже не мог разговаривать и отвечать на вопросы полицейских, а только плакал. С полицейскими говорили эти женщины, они сказали, что стоит вызвать наряд, потому что эти подонки могут быть опасны и двое полицейских не справятся с ними. Приехал наряд, я отдал им ключи от квартиры. Они поднялись и арестовали этих тварей.

Ты что, оказываешь услуги эскорта?

Скорая приехала минут через пять после наряда. Фельдшер сказал, чтобы я сам спустился вниз к выходу из подъезда, чтобы они там мне оказали первую помощь. Кроме того, полицейские хотели на месте провести опознание. Я опознал преступников.

Профессионализм полицейских, мягко говоря, на нуле. Они пытались допросить меня тут же на месте, не давали врачам скорой оказать мне первую помощь, а один из полицейских сказал, что я, видимо, работаю в эскорт-услугах и стал жертвой клиентов. Я был в шоке от такого отношения.

В итоге врачи скорой отбили меня у полицейских и к половине девятого привезли меня в травматологию. Там мне поставили сотрясение средней тяжести (позже еще и закрытую черепно-мозговую травму), множественные обширные ушибы и гематомы, ожоги I и II степени 4-5% тела, а также закрытые переломы костей на руке и ноге. Мне наложили швы на раны на лице и голове, а также спустили кровь с огромной гематомы, которая как пузырь с кровью полностью закрывала мне глаз. Все эти операции делались без анестезии. Это было очень больно. От боли меня стошнило собственной кровью, которой я наглотался той ночью.

После всех операций и обследований меня госпитализировали. Сразу же пришел опер, который стал задавать вопросы вроде: “Зачем ты туда пошел? Ты что, оказываешь услуги эскорта?”. Я стал возмущаться, что полиция пытается представить дело иначе, чем оно было на самом деле, что такое отношение меня унижает.

Полицейский попросил дать контакты кого-то из родственников, и я дал телефон отца. Отец приехал в тот момент, когда я в палате давал показания следователю ОВД Алматинского района. Он услышал, как и для чего я познакомился с тем парнем. Он сильно разнервничался, у него разболелось сердце и он просто вышел и ушел домой.

Перед уходом уже в коридоре отец сказал полицейским, что если бы раньше узнал, что я гей, то лично бы меня повесил.

Что, эти пидары не перебились еще?

После этого приехал следователь из Сарыаркинского района. Он сказал, что должен взять показания, поскольку преступление было совершено в их районе. Я дал показания и ему. Во время разговора со следователем ему позвонил, предположительно, другой полицейский. Динамик телефона был установлен на максимальную громкость и я отчетливо услышал, как звонивший сказал: “Что, эти пидары не перебились еще?”. Я сделал ему замечание, что такие слова позорят полицию, сотрудники которой должны знать, соблюдать и охранять закон, а не нарушать его. Я пригрозил, что этого так не оставлю.

Во второй половине дня состоялась очная ставка с теми мудаками. Их привезли, включили камеру и стали қазақша задавать вопросы мне и им. Преступники признали, что били меня руками, ногами и бляхой ремня, а также душили, жгли утюгом и сигаретами, но отказались признать факт изнасилования и вымогательства.

После очной ставки приехала сотрудница судмедэкспертизы и взяла у меня мазки на анализ. Тоже задала несколько вопросов и уехала.

Вообще, в тот день, мне кажется, все были в шоке от моих рассказов: полицейские, врачи и судмедэкспертка.

Когда преступников увезли, я спросил у полицейских, что светит этим мудакам. Он ответил, что им вменяют насильственные действия сексуального характера, причинение вреда здоровью группой лиц и вымогательство.

На следующий день со мной связался двоюродный брат, он прислал адвоката, чтобы тот представлял мои интересы. Естественно, мне пришлось все рассказать еще раз адвокату. В итоге эту историю знают все мои родственники, чего мне вообще-то не очень бы хотелось. Точнее, я не хотел, чтобы о моей сексуальной ориентации стало известно в таком ракурсе и с такими подробностями. Эти твари вторглись в мою жизнь и всю ее перевернули. Со мной перестала общаться моя сестра. Братья стараются игнорировать эту тему. Отношения с родителями очень напряженные.

Когда меня выписали, я решил, что домой мне теперь путь закрыт, и поехал к подруге. Однако мой отец узнал адрес подруги, приехал, забрал меня и привез домой. Когда я зашел в дом, там сидели все родственники.Они смотрели на меня с надменным и презрительным видом и устроили мне судилище. Задавали бестактные вопросы, говорили, что им противно от мыслей о том, что я занимаюсь сексом с мужчинами. Сейчас родственники настаивают на том, чтобы я скорее женился. С этим давлением очень сложно бороться.

200 тыс. тенге и телефон в обмен на прощение в суде

Кроме проблем с семьей у меня начались финансовые проблемы. Я не могу работать из-за проблем со здоровьем. Не могу погасить кредит. У меня даже телефона нет, потому что его вместе со всей одеждой забрали как вещдоки.

Этих тварей держат в СИЗО. Сказали, что следствие будет идти около двух месяцев. 28 сентября будет уже ровно 2 месяца с того дня. Оказалось, что тот, который выманил меня на свидание, был уже судим. Его зовут Жулдыбай. Второго зовут Муса. Я хорошо запомнил его имя, потому что его нағашы аға и брат-близнец Иса, приходили ко мне в больницу. Они уговаривали простить этого мудака. Честно говоря, я был в шоке от их просьбы. Какими бессовестными людьми нужно быть, чтобы прийти с просьбой простить такое. Это же не кража телефона и не простая драка на улице. Они даже посулили мне деньги, чтобы я в суде сказал, что простил, тогда, как они говорят, срок сократят с нынешних 20 лет, которые им грозят, до 5 лет.

В обход моего решения мой отец запросил от родственников этих мудаков компенсацию в 15 миллионов тенге в обмен на прощение в суде. Он объяснил это тем, что мне нужны деньги, чтобы уехать из города или даже из страны, как только закончится суд. Но их родственники сказали, что готовы дать только 200-300 тыс. тг и новый телефон.

Я решил, что буду требовать через суд выплаты компенсации за лечение, за потерю возможности работать и содержать себя. Я живу с родителями и за их счет. Мама каждый день спрашивает, когда я уже выйду на работу, но я не могу работать. Я ни физически, ни морально не готов. Я больше месяца безвылазно просидел дома. У меня только-только зажили ожоги и раны. Я не могу нормально наступать на ногу и сильно хромаю. У меня до сих пор отекает глаз. Более того, моя работа связана с людьми: с детьми и их родителями. Я боюсь, что пойдут слухи. Я даже не могу представить это как драку, потому что от этого пострадает моя профессиональная репутация.

Я молчать не буду и дойду до конца

Мне очень тяжело и я не знаю, что делать. Я благодарен за поддержку своим друзьям, астанинским ЛГБТ-активистам и активисткам, а также людям, которые работают с МСМ. Они поддержали меня морально и обещали прийти в суд.

Несмотря на всю тяжесть и боль я решил, что не стану молчать о произошедшем. Это произошло со мной, но я не хочу, чтобы это повторилось с кем-то еще. Я хочу предостеречь и защитить других парней в теме. Мне повезло – я выжил. А скольким парням повезло меньше? Скольких каждый день убивают? А те, кто выживает, могут ли они найти в себе силы рассказать о том, что случилось? Идут ли они в полицию, где над ними будут смеяться и издеваться? И доходят ли до суда, не согласившись на жалкую компенсацию в надежде получить хоть малую толику справедливости?

Я решил: я молчать не буду и дойду до конца! Нужно перестать замалчивать преступления против нас. Полиция должна выполнять свои обязанности, а не вставать на сторону преступников.

Однако мне очень нужна поддержка ЛГБТ-сообщества. Одному мне будет очень трудно через это пройти.

Когда эти сволочи надо мной издевались они говорили, что существует какое-то движение, которое они представляют или составляют. Это движение занимается нападениями на геев, избиением и вымогательством. И якобы они уже точно также, избивая, убили парня в Шымкенте и закопали его так, что его никто не нашел. Другого они якобы избили, и он им теперь платит деньги, чтобы они не убили и не аутнули его. Все это случилось в прошлом году, а в этом году, мол, я их первая жертва. Как называется их движение они не говорили, или я просто не запомнил, потому что мне было не до этого.

Я хочу обратиться к другим жертвам этих подонков. Парни, не молчите. Если вы заявите о преступлении, то этим скотам дадут еще большие сроки. Пройти через все это – трудное решение, но мы уже столько всего пережили, что стоит побороться за справедливость.

Источник

Поделись публикацией
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on LinkedIn
Linkedin
Share on VK
VK
Share on Tumblr
Tumblr
Pin on Pinterest
Pinterest

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

десять − один =