“Избавьтесь от предубеждений”. Женщина-священник — о семейных ценностях и феминизме в Швеции

Церковь Швеции, крупнейшая лютеранская в мире, отличается либеральными взглядами и демократичностью. Здесь разрешают женщинам становиться пасторами, благословляют гомосексуальные союзы, а действующий епископ Стокгольма Ева Брунне — открытая лесбиянка. TUT.BY посетил богослужение в лютеранском храме на окраине шведской столицы и поговорил с помощницей епископа Стокгольма Марией Берьстранд о религии, семейных ценностях и отношении прихожан к такой позиции церкви.

«Сегодня среди пасторов Церкви Швеции женщин больше, чем мужчин»

Воскресным утром мы встречаемся с Марией у станции метро «Хёгдален». Помощницу епископа не так легко разглядеть в потоке пассажиров. Единственная подсказка — выглядывающая из-под пальто колоратка. Мария лучезарно улыбается, извиняется за опоздание в одну минуту и сразу вводит в курс дела:

— Сейчас пройдем с вами в церковь Вантора — десять минут ходьбы от подземки. Сегодня там важное торжество — представление нового настоятеля храма. По этому случаю в службе примет участие епископ Ева Брунне, а я буду ей прислуживать.

Мария Берьстранд родилась в семье пастора. Сама она является священником уже 12 лет. До этого четыре года изучала в университете теологию и еще год «познавала ремесло» при церковной школе. В 2014-м Мария отправила резюме на открытую вакансию помощника епископа, которую увидела в газете, и успешно прошла собеседование.

— Обычно епископы сами назначают помощников. Но у Евы другие взгляды и свой подход. Она допускала, что может не знать всех подходящих кандидатур на эту должность. В итоге выбрала меня, хотя раньше мы не общались.

Новый настоятель церкви Вантора, куда мы приходим с Марией, тоже женщина. Ее зовут Хелена Ингаммар. На этом посту она сменила другого священника-женщину — Сару Джи Грип.

— Сегодня среди пасторов Церкви Швеции женщин больше, чем мужчин. Шестьдесят лет назад это стало революцией. Было много противников закона, позволяющего женщинам быть рукоположенными в клир. Бурные дискуссии не угасали всю вторую половину XX столетия, — говорит Мария. — Зато сейчас появилась другая проблема: все меньше молодых парней хотят изучать теологию. Церковь феминизировалась, а профессия священника в Швеции больше не считается такой престижной и статусной.

Пока священнослужители готовятся к церемонии и меняют белоснежные сникерсы на черные туфли, церковь Вантора заполняется прихожанами. Обычно на лютеранскую службу на юге Стокгольма приходят 50−60 человек, но сегодня в храме не меньше 200.

— На самом деле не все здесь ради молитвы, — не скрывает Мария. — Многие нуждающиеся идут в церковь за едой. И это абсолютно нормально. После службы у нас всегда есть небольшой обед. Обычно это суп и сладкие угощения к чаю, а сегодня обещают большой праздничный стол.

Ароматы вкусной трапезы доносятся еще до начала службы. Повара с поразительной скоростью орудуют на компактной кухоньке столовыми приборами. Шинкуют салаты, выкладывают на подносы горячую выпечку и на ходу раскрывают кулинарную интригу.

— Будем угощать сырными пирогами с тремя видами соусов. Вот, смотрите: здесь песто из тыквы, крем-чиз и морковный хумус, — показывает повар. — А на десерт — торт, который победил в нашем местном конкурсе на самый вкусный.

Среди прихожан много пожилых шведов, людей с дополнительными потребностями и несколько мам с колясками. Церковь оборудована лифтом и пандусами — никаких сложностей с передвижением.

Служба в лютеранской церкви длится около часа.

— Чтобы всем было комфортно, а внимание не рассеивалось, — поясняет рациональный подход Мария.

Уже через два часа у них с Евой Брунне — богослужение в центральной кирхе, а утром следующего дня по расписанию — работа в офисе.

«Рабочий день помощника епископа почти не отличается от распорядка офисных клерков»

Именно туда мы направляемся в понедельник. Офис Церкви Швеции располагается в центре столицы — в пяти минутах ходьбы от храма Святой Клары. Работают сотрудники в открытом пространстве на третьем этаже бизнес-центра. За стеклянными дверями — несколько переговорок. На общем фоне выделяется кабинет епископа Евы Брунне. Не роскошной позолотой, а лишь тем, что оформлен как отдельная комната.

— Но дверь, как правило, всегда открыта нараспашку. Если она заперта, значит, у епископа Евы встреча, — поясняет Мария Берьстранд.

Помощница епископа работает в офисе по фиксированному графику, заведует межкультурными коммуникациями с другими лютеранскими церквями по всему миру и навещает приходы Стокгольма, которых насчитывается 56.

Каждый день после обеда Мария спешит в детский сад за детьми. У нее трое сыновей со старинными шведскими именами — Улеф, Хилдинг и Алафар. Муж помощницы епископа преподает в школе естественные науки. А в том, что мама и жена — священнослужитель, для них нет ничего необычного.

— Сейчас мой рабочий день почти не отличается от распорядка офисных клерков. Когда я была священником в церкви, все обстояло немного по-другому. Проводила в среднем две погребальные церемонии в неделю, готовила семьи к таинству крещения и уделяла много времени планированию воскресной службы и написанию проповеди. Всегда хотелось при помощи проповеди достучаться до людей, объяснить слова из Евангелия на простых примерах из нашей повседневной жизни. Это кропотливая, но очень творческая и местами забавная работа, — с энтузиазмом рассказывает Мария.

Отвечая на вопрос, отличаются ли в эмоциональном плане для священника разные богослужения, Мария задумывается:

— Пожалуй, да. Например, слышала от коллег, что похороны для многих одна из наиболее важных церемоний. Священник должен напомнить, что после смерти остаются не только скорбь и мрак, но и надежда на жизнь вечную. В этом и есть главная христианская идея, — рассуждает героиня. — Конечно, на похоронах бывает психологически сложно. Например, иногда возникают неприятные ситуации из-за того, что родственники забывают о самом важном и начинают решать мирские вопросы о наследстве покойника. Были случаи, когда ко мне подходили дети умершего и говорили: «Мы не хотим, чтобы наши сестры присутствовали на церемонии». Мне лишь оставалось ответить: «Извините, но служба открыта для всех». Моя задача как священника не усиливать их вражду, а способствовать примирению и прощению.

На свадьбах, по рассказам Марии, случается больше курьезных и смешных ситуаций.

— Бывало, молодожены приходили нетрезвыми. Тогда я просила перенести церемонию. Не была уверена в их расплывчатых «Даааа…», — улыбается шведка. — Некоторые заключают брак в церкви, но не задумываются о духовной значимости происходящего. Они приходят за красивым интерьером и могут даже сказать священнику: «Вам не обязательно так много говорить, можете о Боге поменьше».

«Наша церковь открыта для гомосексуалов»

По статистике, Церковь Швеции насчитывает около шести миллионов членов (население страны — чуть более 10 миллионов). Но лишь пять процентов посещают богослужения каждое воскресенье. Мария признает, что шведское общество не слишком религиозно:

— На Рождество церкви переполнены людьми. Они приходят, потому что это традиция. Везде играет рождественская музыка, развешаны украшения. Но, к сожалению, не все глубоко вникают в религиозные идеи. Для многих шведов Рождество — это история про вкусную еду и подарки, а уже потом про веру, — говорит Мария.

За последнее десятилетие либеральная Церковь Швеции декларировала несколько очень смелых идей, которые будоражили более консервативные сообщества. Например, 1 ноября 2009 года в силу вступило решение Церковного Собора о венчании однополых браков, а спустя неделю епископом диоцеза Стокгольма стала открытая лесбиянка Ева Брунне.

— Девиз нашего епископа Евы: «Избавьтесь от предубеждений». Мы считаем, что человек был создан по образу и подобию Божьему. Да, люди выглядят и ведут себя по-разному, но все мы были сотворены Богом. Церковь Швеции старается интерпретировать Священное Писание, ориентируясь на сегодняшний день. Иначе мы бы просто застряли в древности, — считает помощница епископа. — Например, наша церковь, в отличие от многих в мире, открыта для гомосексуалов. Мы принимаем их такими, какими эти люди себя ощущают.

Спрашиваем, не спровоцировало ли решение Церковного Собора разлад внутри шведской церкви.

— На самом деле решение о венчании однополых пар приняли намного спокойнее, чем многие ожидали. Женщины-священники — вот это взбунтовало народ в 1958-м, — приводит пример Мария. — Понятно, что в небольших городках, отдаленных от Стокгольма, остаются люди консервативных взглядов. Немало таких и среди священнослужителей. У нас существует правило: в каждом приходе должны благословлять однополые союзы, но не каждый священник обязан это делать. То есть пастор может отправить пару гомосексуалов к другому священнику.

Помощница епископа рассказывает, что ей доводилось общаться с лесбиянками и геями, которые не нашли понимания в своих местных церквях.

— Многие такие пары приезжали на гей-парад в Стокгольм, где наша церковь проводила службы. В столице гомосексуалы ощущают большую поддержку. Этому во многом способствует епископ Ева. Каждый месяц она входит в топ-10 самых влиятельных людей Стокгольма по версии столичного ЛГБТ-издания. Ева делает действительно много для равенства людей в обществе.

«На одной из радужных месс выступал иммигрант-трансвестит из Средней Азии»

Мария отмечает, что в одной из церквей Стокгольма проходят даже специальные богослужения для геев и лесбиянок.

— Мы называем их радужными мессами. Представителям ЛГБТ-сообщества важно чувствовать, что они часть комьюнити. Поэтому раз в месяц мы устраиваем специальную службу, хотя геи и лесбиянки, конечно же, могут посещать любые богослужения из календаря.

Как выглядят эти особенные церемонии?

— Представители ЛГБТ-групп вместе заходят в храм, часто одетые в радужные цвета. Иногда кто-то из них может исполнить песню. Например, на одной из служб выступал иммигрант-трансвестит из Средней Азии, который переехал в Швецию из-за преследований по признаку сексуальной ориентации. В остальном богослужение ничем не отличается от традиционного.

Когда Мария служила в приходе, она не раз регистрировала однополые союзы.

— Было ли в этом что-то необычное? Наверное, нет. Мне важно, чтобы люди осознанно вступали в брак и искренне давали друг другу обещание быть вместе всю жизнь. Честно говоря, я испытывала больше противоречий, когда приходилось венчать неравные союзы. Например, шведы часто женятся на девушках из Восточной Европы или Таиланда, когда те даже не говорят на иностранном языке. У меня возникали сомнения: действительно ли они вступают в брак по обоюдному желанию и несут полную ответственность за все, что здесь происходит?

Мария Берьстранд признается, что мировые СМИ иногда предвзято освещают деятельность либеральной Церкви Швеции. Из-за этого бытует много стереотипов и мифов.

— Например, некоторые издания растиражировали новость о том, что епископ-лесбиянка Ева Брунне якобы предлагает снять кресты с церквей. Хотя на самом деле все было не так. На встрече с моряками Ева заявила, что не против портовой церкви без религиозных символов, которую моряки любых конфессий могли бы использовать как комнату для молитвы. Речь не шла о всех христианских церквях, с которых нужно убрать кресты. В некоторых университетах и больницах у нас оборудованы помещения для уединения и молитвы, куда может прийти человек любых религиозных взглядов. Это всего лишь один пример, который показывает, как важно смотреть внимательнее и глубже и не спешить с осуждениями.

Источник

 

Поделись публикацией
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on LinkedIn
Linkedin
Share on VK
VK
Share on Tumblr
Tumblr
Pin on Pinterest
Pinterest

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

двадцать − 3 =