“В Счастье мы были счастливы”: история ветерана, который пошел на войну ради любимого

Василий Давиденко, 41-летний ветеран АТО, публично заявил, что он- гей. Это второй военный в истории украинской армии, решившийся на такой шаг. Первым это сделал Виктор Пилипенко, экс-боец батальона “Донбасс”.

В правозащитном движении ЛГБТ открытое признание своей гомосексуальной ориентации называют каминг-аутом.

Юрист Василий Давиденко служил в ВСУ, позже перешел в один из добровольческих батальонов, вошедший в состав Национальной гвардии. С ним он уехал на фронт, в Луганскую область, в июле 2014-го. Прослужил до середины 2015 года.

Со службы его уволили по состоянию здоровья. Военный получил контузию, после нее долго лечился. Василию дали третью группу инвалидности из-за травм, полученных на войне.

Впрочем, он говорит, что и сегодня пошел бы служить: “Меня вряд ли кто возьмет. Инвалиду войны, хотя по закону и можно, не находится должностей. Впрочем, я готов обратиться к военному руководству с просьбой рассмотреть, могли бы меня принять снова в армию”.

BBC News Украина пообщалась с Василием о том, почему для него было важно сделать каминг-аут, как он оказался на войне и что думает о гомофобии в армии и вне ее.

О нем

Главным мотивом пойти воевать для него была любовь. Глубоко личная, изменившая его как человека, побудившая пересмотреть собственные ценности, отношение к себе и другим людям.

Которая изменила сначала его, а потом перевернула и всю жизнь.

Любимый парень Арсен, из небольшого села в Западной Украине, служил в армии. Они познакомились в феврале 2014 года, когда страна переживала кульминацию Евромайдана и подходила к точке невозврата перед аннексией Крыма и войной на Донбассе.

Василий и Арсен вместе, 2014 год

“С Арсеном мы списались во ВКонтакте. Не помню даже, кто первый написал. Он должен был ехать в свою военную часть из Одессы через Львов. Поезд стоял полчаса ночью на вокзале. Арсен предложил встретиться. Я пошел к тому поезду. Мы поговорили – и он остался. Утром уехал. Я сам себя не узнавал. Это была платоническая любовь. Мы на телефоне сидели по несколько часов, в соцсетях вели тонны переписок”.

Впоследствии часть Арсена отправили в АТО.

Василий рассказывает, что решил идти воевать под влиянием того, что на войну поехал его парень, более молодой, менее опытный. А как же он сам будет оставаться в безопасности и комфорте?

“Я начал искать способ тоже пойти на войну. Я еле добился, чтобы меня признали годным к военной службе”.

В июле 2014 года он уехал на фронт к Арсену, его часть стояла в городе Счастье. “В Счастье мы были счастливы”, – вспоминает.

“Когда понял, что ничего не могу сделать, чтобы спасти любимого от войны, я пошел в батальон оперативного назначения”.

Арсен погиб под Луганском в декабре 2014-го.

“В тот день, когда я получил сообщение о гибели, я дотерпел до вечера, потом включил музыку и начал плакать. Я так плакал, что даже захлебывался. Там нельзя было кричать – в 800 метрах от нас стояли сепаратисты. Я плакал в самого себя. Сказал своим побратимам, что произошло. Потом были тяжелые обстрелы – и это как-то притупилось”.

“Когда вернулся в Ивано-Франковск в марте 2015-го, я закрылся в квартире и дал себе волю. Как я там рыдал … Я кричал от боли безумно”.

Затем Василий лежал четыре месяца в госпитале с контузией.

“После Арсена я очень изменился. Говорят, что в следующих отношениях человек сравнивает своего нового партнера или партнершу с предыдущими. А я себя сравниваю с тем, каким я был, когда мы были вместе. Что я чувствовал тогда и сейчас, чувствую ли я что-то подобное? Нет, поэтому сейчас я сам по себе. Зато я знаю, что такое любить”.

О сексуальности

Василий рассказывает, что с детства чувствовал интерес именно к парням, хотя совсем не понимал, что с ним происходит и почему. Когда в юности гулял с девушкой, чувствовал, что “это не его”.

В 10-м классе влюбился в парня из параллельного класса. Он так нравился, что Василий пошел и сам написал заявление, чтобы его перевели в класс к тому парню. Учителя и мама сильно удивились, но истинной причины никто не понял.

“Когда переехали в Украину из России, я не знал, что значит “гомик”, “педик”. Я написал парню, который разместил объявление в газету о знакомстве. Он жил в Ровно. Родители мне давали деньги на мороженое. Я за них купил билет в Ровно”.

Но тот парень не пришел на свидание.

Сексуальность человека Василий сравнивает с цветом глаз, волос, ростом. “Для меня даже никогда не стоял внутренне выбор: я четко чувствовал, что не могу быть с женщиной”.

“Когда ты гей, а родственники в селе тебя заставляют жениться и ты это делаешь, – это выбор. А сексуальность ты не выбираешь. Когда мужчина – гей, но он этого не признает, женится, то живет в сплошной лжи. Человек себя прячет в самому себе. Как он будет воспитывать своих детей, если он себя предал? Я таким быть не хочу. Я хочу быть открытым, откровенным”.

Василий Давиденко считает, что представителям ЛГБТ нужно предоставить право на юридическое оформление партнерства, на наследство, на усыновление детей.

Только тогда можно будет говорить о прекращении их дискриминации.

О гомофобии и армии

Когда-то в военном госпитале Василия Давиденко положили в палату с 24-летним парнем. Тот рассказал ему, что он – гей и боится служить в армии, боится, что не выдержит на войне.

“Он не мог проявить себя, а тут еще его бросили в армию, где вокруг одни мужчины. Если бы он мог заявить о себе, что он гей, то его могли бы отправить, например, в штаб, а не на фронт. Этот парень выбросился из окна – и погиб. Хотя потом писали “выпал” из окна”.

Ветеран считает, что в Украине все еще трудно принимать таких людей, как он, из-за “совкового мышления”.

Василий Давиденко на Марше защитников Украины, 24 августа 2019 года

“Я советую перечитать историю о Содоме и Гоморре. Почему Господь решил разрушить эти города? Не потому, что там была содомия, а потому, что они напали на ангелов. Если я тебя люблю жертвенно, готов жизнь потерять, стать за тебя горой – это и есть любовь. Настоящая”.

В любой армии в мире служат геи. “Я вижу, как много есть военных-геев на разных сайтах. Пусть таких мужчин на батальон или дивизию будет несколько, но они не могут сказать правду о себе, ходят друг вокруг друга. Сразу мысль: “А если узнают? А если затравят?” А там и до дезертирства недалеко”.

О родных

Никакой связи с родными у Василия нет.

Его близкие родственники служат в российской армии.

“В Украине я остался один, больше никого здесь нет. Мои родственники в России поддерживают российскую риторику о том, что мы здесь “детей убиваем”. Меня политические разговоры с ними заводили в тупик. Я решил, что мне легче просто прекратить с ними общаться”.

Мать Василия живет в Крыму: “Она мне даже писала, чтобы я приехал туда и покаялся перед ФСБ. Писала в вайбере такими фразами, какими она не говорит. Мои родные стали мне чужими”.

О каминг-ауте

“Я просто заявил, что я такой. Все. Я с этого начал: я гей. У кого есть вопросы? Ставьте – буду отвечать. Мне надоело прятаться от самого себя. Когда человек становится собой, к нему нельзя прилепить никакую стигму”.

Рассказывает, что его каминг-аут был совершенно естественным. Он его не планировал.

“Мне объяснили, что будет встреча по распространению ВИЧ среди военных. Спросили, не мог бы я там выступить. И что мне терять? Родных нет, любви нет. Главное – себя не потерять. После этого начало спадать мое внутреннее напряжение, словно сбросил с плеч мешок песка”.

“Если мне раньше смеялись в спину, то теперь этого не сделаешь. Разве что подойди и посмейся мне в глаза”.

Под конец нашего разговора Василий Давиденко сказал, чего не смог бы простить – предательства и подлости.

“А предальство самого себя – самое страшное из предательств”.

Источник

Поделись публикацией
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on LinkedIn
Linkedin
Share on VK
VK
Share on Tumblr
Tumblr
Pin on Pinterest
Pinterest

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

четырнадцать + 10 =