Верующие ЛГБТ-люди о том, как они сочетают религию и идентичность. И почему не видят в этом противоречий

Многие из нас сталкивались с гомофобными служителями церкви, знают о традиционалистском, гомофобном и трансфобном прочтении священных текстов. Может сложиться впечатление, что быть верующим человеком и при этом относиться к ЛГБТ-людям невозможно. Но в жизни всё гораздо сложнее: ЛГБТ-люди зачастую остаются верующими, а некоторые даже приходят в религию уже после того, как осознают свою ориентацию или гендерную идентичность. Мы поговорили с четырьмя ЛГБТ-людьми, которые считают себя религиозными.

Веня Вертер

Я небинарный трансмаскулинный человек, пансексуал. Христианин, в детстве был крещён в православии, а в двадцать один год заново крестился в старокатолической традиции под выбранным именем, в соответствии с моей гендерной идентичностью.

Мой религиозный опыт кажется мне необычным. Всё началось с мюзикла «Иисус Христос — суперзвезда». Раньше я думал, что христианство ограничивается фундаментализмом, строится на предрассудках и требует от людей насилия над собой — но в постановке библейский сюжет показан с другой стороны, которая кажется мне правдивее. После неё я начал воспринимать христианство как религию, которая с самого начала была оппозиционной и в своей основе провозглашает принятие, а любое угнетение считает несправедливым. Иисус представлен как один из первых активистов, и эта точка зрения сочетается с моей активистской оптикой и дополняет её. Конечно, мои представления о христианстве не основываются на одной только постановке: потом я начал читать священные тексты и углубляться в теорию. Но именно она помогла мне осознать, что существует не только консервативная трактовка этих текстов.

Я не сталкивался с трансфобией внутри церкви — но, как ни странно, это произошло именно из-за того, что она есть. Я осознал свою трансгендерность раньше, чем стал верующим. Я долго искал сообщество верующих, в котором меня бы приняли, но знал, что риск наткнуться на трансфобию слишком велик. Поэтому я ничего не нашёл в родном городе, а когда переехал, начал общаться с такими же ЛГБТ-верующими, которые сразу меня приняли.

Можно сказать, что мне очень повезло. Когда я приходил к христианству, у меня даже не было внутреннего конфликта между верой и трансгендерностью. Я сразу понял, что Бог, которого я открыл для себя, не может быть трансфобным или одобрять другие виды дискриминации. Я думаю, что дискриминацию поддерживают люди, общество, во многих случаях институт церкви, но не Бог. Хотя мне всё равно не удалось избежать негативного влияния предубеждений в религии — я подвергся ему в подростковом возрасте, когда начал осознавать свою пансексуальность (это произошло раньше, чем я осознал свою трансгендерность). В двенадцать-тринадцать лет я не был религиозным — я даже не из религиозной семьи, единственный элемент христианской жизни, который мне навязали, — это православное крещение в раннем детстве. И всё равно в сознании всплывали установки, что Бог против меня, Бог накажет за влечение к людям своего приписанного пола — я уже знал откуда-то извне о гомофобии в религии.

У меня не было убеждения, что трансгендерность и религия несовместимы, но я много рассуждал об этом, чтобы знать, как бороться с религиозной трансфобией и гомофобией. Мне помогли тексты в дискурсе аффирмативного богословия (богословие, которое переосмысляет традиционные гомофобные и трансфобные трактовки, которые часто встречаются в церкви. — Прим. ред.), а ещё убеждённость, что Бог не совершает ошибок — поэтому все люди такие, какие есть, и ничья идентичность не нуждается в «исправлении». Я думаю, безусловное принятие всех людей и желание видеть их счастливыми — часть божественной любви. Идея греховности в целом кажется мне деструктивной, потому что она часто культивирует у людей нездоровое чувство вины. Я до сих пор учусь принимать, что я ни в чём не виноват по одному только факту своего существования и не должен заслуживать любовь — ни божественную, ни человеческую — через страдания и насилие над собой.

Я не согласен с трансфобной трактовкой текстов и не думаю, что их изначальный посыл был именно таким. Это понимание могло закрепиться из-за неоднозначного перевода, из-за потребности большинства оправдать свою трансфобию и гомофобию или по другим причинам, которые в конечном счёте сводятся к тому, что люди ошиблись в толковании — намеренно или нет. К тому же понимание текстов может естественным образом трансформироваться, потому что мир меняется и то, что раньше было актуальным, перестаёт быть таковым.

Киттредж Черри

Многие думают, что быть лесбиянкой и христианкой одновременно абсурдно и даже невозможно, но я прекрасно это сочетаю. То, что я присоединилась к церкви во взрослом возрасте, помогло мне набраться храбрости, чтобы совершить лесбийский каминг-аут в тридцать пять лет. Для большинства церквей я слишком квирная, а для большинства членов ЛГБТ-сообщества слишком религиозная.

Большинство людей растут в христианских семьях, а потом ЛГБТ-статус оказывается для них открытием. Мой случай особый: я выросла лесбиянкой, а потом открыла для себя Христа. Я был воспитана преимущественно в светской среде и поначалу не верила в Бога. Я с юных лет придерживалась феминистских взглядов и понимала, что я лесбиянка. Но мне приходилось скрывать сексуальную ориентацию, потому что я боялась стигмы и дискриминации, окружающей гомосексуальность. Для меня проблемой было понять, существует ли Бог. Но как только я узнала Бога, я, без сомнения, поняла, что Он любит меня такой, какая я есть, любит меня целиком, включая мою сексуальную ориентацию.

Смерть в семье привела меня к межконфессиональной церкви, где я и ощутила Божью любовь, обращённую лично ко мне. Я стала слушать проповеди о том, как Иисус осмелился открыто проявлять любовь к изгоям, к угнетённым. Он бросил вызов обществу, ломая гендерные правила и роли. Я приняла крещение, и христианство дало мне совершенно новый взгляд на жизнь: я поняла, что Бог меня любит такой, какая я есть, так что мне нет смысла волноваться, что другие люди меня не одобрят.

Церемония крещения была похожа на заключение гомосексуального брака. В церкви сказали, что я должна выбрать человека, который будет рядом со мной и пообещает вести меня по пути веры. Я выбрала свою партнёрку Одри. Никто не знал, но на тот момент мы были влюблены. Мы смогли официально заключить брак в 2016 году — более чем через тридцать лет после крещения.

Многие ЛГБТ-люди чувствуют себя осуждёнными внутри церкви и ощущают свободу, отказавшись от религии. Но я ощущала, что меня осуждает общество, и открыла свободу через церковь. Благодаря ей я стала писательницей, историком и служительницей Метропольной общинной церкви. Я регулярно пишу об ЛГБТК-духовности и искусстве, в том числе о квир-Иисусе и ЛГБТ-святых на своём сайте.

Саша

Моя идентичность небинарного человека появилась гораздо позже, чем мои отношения с верой. Но это ничего не изменило для меня. Никаких противоречий между тем, во что я верил, и моей небинарностью никогда не было.

То, во что я верил и верю, не является какой-то одной религией. На мой взгляд, истина проглядывает в большинстве религий и учений — каждое из них отражает какую-то её часть. Как различные школы описывают психику человека разными способами — все они могут ему помогать. Буддизм, викка, шаманизм и не только — я беру из них то, что мне откликается, то, что я чувствую как правду. В учении бахаи говорится, что у каждого века свой пророк. То есть один не отменяет других, они все так или иначе передают что-то важное. В какой-то момент я понял, что не готов остановиться на чём-то одном. Про себя я называю это квир-духовностью — духовностью, в которой я отказываюсь от какой-то определённой идентичности.

В некоторых из этих учений прописаны ЛГБТ-фобные и патриархальные идеи, в некоторых нет. Здесь всё просто: я не верю в ЛГБТ-фобного сексистского Бога. Для меня важны ценности любви и сострадания, и я верю, что они гораздо существеннее всего остального. Если Бог есть свет, существо, наполненное любовью к своим детям, — я не верю, что для не_ё этот вопрос имеет значение. Я верю, что е_ё волнует только то, насколько твоё сердце наполнено любовью и теплом или злостью, гордыней и отвращением. И это никак не зависит от ориентации и гендерной идентичности.

Когда я говорю про Бога, я не имею в виду Бога христианской веры. Речь о Боге-Создателе, Боге — квинтэссенции любви и света, как концепции. Есть ли у не_ё гендер — это тоже вопрос. В ЛГБТ-фобных и сексистских патриархальных убеждениях и идеях я вижу культурную, социальную составляющую тех времён, когда создавалось то или иное учение, и ничего больше.

Проще всего мне было найти подтверждения аффирмативности религий для трансгендерности. В Индии хиджра поклоняются особому богу, и считается, что их молитвы быстрее доходят до бога, поэтому их ждут на всех праздниках. В Сибири трансгендерность была связана с шаманизмом — как и в Северной Америке. В культурах разных частей света трансгендерность (зачастую далеко не в бинарной парадигме, а в трёх-пятигендерной системе) являлась частью шаманских традиций и была так или иначе включена в культуру. В учениях некоторых школ буддизма говорится, что бодхисаттвы не имеют гендера.

Если говорить о сексуальной ориентации, то больше всего аффирмативных подтверждений мне даёт буддизм. Некоторые школы проводят обряды венчания для гомосексуальных пар, считая, что эти браки идут ещё из прошлой жизни. Недавно я встретил слова Дзонгсара Кхьенце Ринпоче, что главное в буддизме — это мудрость и метод: «Сексуальная ориентация никак не связана с пониманием или непониманием правды. Можно быть геем, можно быть лесбиянкой, можно быть гетеросексуалом — мы никогда не знаем, кто из них первым достигнет просветления. Может быть, лесбиянка». До них я встречал слова, что Будда не смотрел в постель своих последователей. Это не имеет значения, когда человек стремится прекратить страдания — свои или других существ. Так что несмотря на то, что я встречался и с ЛГБТ-фобными высказываниями в буддизме, я убеждён, что сексуальная жизнь человека — это не то, что волнует Будд, и не то, что считается значимым на Пути.

Для меня нет противоречия в том, чтобы быть ЛГБТ или квир-человеком и верующим или человеком с нематериалистичной картиной мира. И эта картина мира может быть абсолютно инклюзивна.

Менахем-Давид

Я исповедую иудаизм, хотя не являюсь евреем по алахе (нормативная часть иудаизма. — Прим. ред.) и даже не имею права на репатриацию. Тем не менее я обрезан, хотя и не моэлем (человек, проводящий обрезание. — Прим. ред.), читаю «Шма Исраэль», произношу «Амиду» и другие молитвы, произношу благословения, которые знаю. Я ношу цицит (сплетённые вместе особенным образом нити, которые прикрепляют по углам четырёхугольной одежды и которые должны носить верующие еврейские мужчины с тринадцати лет. — Прим. ред.), накладываю, если есть возможность, тфилин (часть молитвенного облачения иудея. — Прим. ред.), отделяю маасер (десятую часть) от своих доходов и иногда даже больше на цдаку (пожертвования). Учу Тору в различных её аспектах, люблю сипурим (рассказы. — Прим. ред.) про хасидских ребе и вообще рассказы про евреев. В университете и техникуме на переменах и парах я учил «Шулхан арух», с маленького экрана телефона пытаясь понять, как вести себя еврею.

Я регулярно хожу в синагогу на все мероприятия. Там знают, что я не еврей по алахе, но все, кроме нескольких человек, принимают меня как своего. Единственное, меня не учитывают в миньяне (община не менее чем из десяти мужчин, собирающихся для религиозных целей — Прим. ред.).

У нас в целом обычная еврейская община, характерная для большинства городов Украины и России. Наш рав (раввин. — Прим. ред.) довольно молодой. Вообще, соблюдающих людей в костюмах и шляпах у нас мало, велик процент смешанных браков, и хотя рабанут (раввинат. — Прим. ред.) их и не одобряет, херем (запрет. — Прим. ред.) на молодожёнов не накладывает, потому что главное — мир в общине. Община дружная и очень разная. Каждый еврей и гер (нееврей, который с помощью специальной процедуры принял иудаизм. — Прим. ред.) несет в себе частицу аШема («имя», так обозначают бога. — Прим. ред.), в совокупности они образуют кнессет-исраэль, отражение аШема в нижнем мире. Народ Израиля (ам Исраэль) называется первородным сыном, братом, сестрой, невестой, а иногда даже и женихом аШема, отношения между народом Израиля и аШемом подобны отношениям любовников.

Иудаизм — это вера, признание Творца единственным и неделимым во всех Его аспектах — как доброты, так и справедливости. Главная цель каждого еврея — это тшува (раскаяние. — Прим. ред.) и тиккун олам (исправление мира. — Прим. ред.). Мой путь к иудаизму начался с детства. Я тогда ещё не знал, где живу, но Израиль был первым географическим понятием, которое я запомнил. У моей семьи было много еврейских друзей, мою маму принимали за еврейку, хотя она это отрицает. Я читал Библию для детей и проникался историями про Иосифа и его братьев. Я всё больше узнавал о жизни, но до определённого момента жил по представлениям родителей, которые существовали в идеях «советского реванша», не любил Америку. Потом я почти забыл о своих привязанностях, знакомые евреи уехали, учёба в школе была ужасной. Я ощутил на себе, что такое быть овечкой среди семидесяти волков, после общения с родственниками-баптистами которых я вначале поразил своим знанием ТаНаХа, а позже разочаровал своим поведением.

Именно от них я впервые узнал про гомосексуальность. В одной из книг про пастора, который раньше был преступником, я увидел это слово, описывающее поведение заключённых. Я спросил об этом маму, и она мне объяснила, вполне нейтрально. Скажу честно, до десяти лет я не знал, как проходит гетеросексуальный половой акт и как выглядят женские гениталии. Вопрос деторождения меня не интересовал, и я даже о нём не спрашивал, я плясал под песни Army of Lovers перед телевизором и подпевал Борису Моисееву.

Я мастурбировал со второго-третьего класса, но не проливал семени до возраста бар-мицвы. Примерно тогда я начал испытывать сексуальные фантазии, они были в основном гетеросексуальными и связаны с одноклассницами, которые сексуально доминировали надо мной. Но иногда были и фантазии, связанные с мужчинами, с ангелом Михаэлем и Сатаном, где я был в роли Сатана. Окружающие подозревали меня в подобных вещах, и мне регулярно предлагали оральные контакты старшеклассники и ровесники. Пару раз меня пытались затащить в подвал и там «опустить», но я благополучно вырывался. Я до сих пор девственник и по-прежнему испытываю бисексуальные фантазии, в том числе и об участниках общины. У нас есть молодые бохуры (обычно под этим словом подразумевают молодого мужчину. — Прим. ред.), с которыми я дружу и к которым испытываю чувство нежности и желание делать им приятно, хотя пролитие семени — это грех, пусть за него и нет наказания.

Сексуальное насилие всегда вызывало у меня отвращение. Обычаи Содома — это грабёж и насилие, которые выставляют напоказ и выдают за доблесть. Именно за эти грехи, а не за мужскую любовь аШем истребил Содом. Более того, мы можем найти примеры гомосексуальных отношений в религии: праотец Абрахам и его слуга Элиезер имели тесные отношения (Элиезер клал руки на чресла господина, когда клялся ему), Давид и Йонатан стали для многих образцом любви. Отношения в хавруте (способ совместного изучения Торы в паре. — Прим. ред.) в йешиве (высшая талмудическая школа.  Прим. ред.) предполагают, что твой партнёр будет тебе ближе в некоторых аспектах, чем жена. Со стороны для человека, незнакомого с традицией проявления ахават Исраэль (любви к ближнему. — Прим. ред.), эти отношения могут показаться странными, но поцелуи и объятия мужчин вполне отвечают традиции, принятой мудрецами, в то время как в «прогрессивном» обществе это вызывает отвращение. Люди требуют поступить с геями по закону Торы, хотя сами могут быть виновны в нарушении большего числа мицвот (заповеди и предписания. — Прим. ред.). В то время за годы галута (изгнание. — Прим. ред.) ни в одном бейт-дине (иудейский религиозный суд.  Прим. ред.) не было зарегистрировано не то что ни одной скилы (наказание камнями. — Прим. ред.), но даже херема (высшая мера осуждения в иудаизме. — Прим. ред.) по отношению к гомосексуальным людям. Потому что казнить может только полномочный Сангедрин (еврейский суд в Древней Иудее. — Прим. ред.) и царь. Отдельные радикально настроенные люди, которые нападают на прайды в Иерусалиме, просто не учили что аШем отобрал у евреев право казнить кого-либо. И потому надо любить каждого еврея, если он не отделяет себя от общины, даже если он женат на нееврейке или любит мужчин.

Источник

Поделись публикацией
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on LinkedIn
Linkedin
Share on VK
VK
Share on Tumblr
Tumblr
Pin on Pinterest
Pinterest

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

три × 2 =