Секс в 15, бойкот от отца и ЭКО: история 18-летней лесбиянки из Татарстана

Как живут ЛГБТ-подростки сегодня? Испытывают ли они давление со стороны одноклассников, учителей и родителей? Недавно окончившая школу девушка из Татарстана на условиях анонимности рассказала, как она осознала себя лесбиянкой, начала встречаться с учительницей по физкультуре и почему разочаровалась в психологах.​

С ЧЕГО ВСЁ НАЧАЛОСЬ

— До 14 лет я жила себе спокойно и никого не трогала, но стоило поехать в лагерь, как моя жизнь перевернулась. Я влюбилась не в саму девочку, а в её волосы. С этого и началось полное осознание меня. Это не назло родителям — мне всегда хватало их внимания и любви, просто так легли карты.

До 16 лет никто и не знал о моих отношениях с обладательницей прекрасных волос. Первыми узнали, конечно, друзья. Весь мой круг потихоньку посвящался в мою историю, все воспринимали нормально и просто желали счастья и любви.

Мы начали встречаться, когда мне было 15, а ей 14. Мы занимались сексом, но он был диким, как будто дорвались друг до друга. Я постоянно страдала от того, что нас разделяли 300 километров. Потом я узнала, что у нее, помимо меня, есть парень. Позже узнала, что ее изнасиловали. В этот период я связалась с плохой компанией.

Два с половиной года мучительных отношений, борьба с алкоголем и сигаретами, но всё тщетно. Это были самые болезненные отношения, где я на расстоянии выступала в роли Матери Терезы. А преодолевали мы это расстояние четыре раза в год. Так, до 16 лет моя ориентация оставалась в секрете, знал только мой самый близкий круг общения. Но потом я сломалась. Мне была необходима поддержка родителей. Первой, кому я открылась, стала мама.

РОДИТЕЛИ

— Она просто сказала: “Хорошо, кызым, я же не перестала любить тебя от этого, ты же все ещё моя дочь”. И вот с того момента я просто была уверена в себе. В 17 лет я разорвала свои отношения.

В те же 17 лет папа нашел мою флешку. Он подумал, что это его, и вставил в телефон. Проходил так месяца три, пока не решил поискать свои фотографии, но нашел мои. На них я целуюсь с бывшей девушкой, пью, засыпаю не на кровати. После этого был трехмесячный бойкот. А потом я не выдержала и сказала, что я — лесбиянка, что мне нравятся девушки, что меня к ним влечет, а от парней — воротит. Ещё месяц отношения были натянутыми.

Эта информация стала большим ударом для отца. К тому же он верующий. В конце концов, отношения наладились. Он просто сказал: “Главное, чтобы были внуки”. Предложил даже заплатить за ЭКО. Но отец до сих пор иногда начинает злиться, когда видит меня с девушкой.

Мама приняла легче. По концертам ее водит, в кино, на фотосессии. Постоянно куда-то ее приглашает, я не всегда присутствую. Родители девушки меня тоже любят. Мы и ремонт делаем вместе, и на даче отдыхаем.

Подростки делают каминг-аут. Реакция родителей

ОТНОШЕНИЯ

— Мы знакомы с моей нынешней девушкой давно. Несколько лет назад она мне написала на мою фейковую страницу. Спросила, не интересуют ли меня мужеподобные девушки. Естественно, я сразу её отшила.

До этого у меня была обладательница самых прекрасных волос, а тут мужеподобная. Через месяца два я прихожу в школу, на урок физкультуры, а там стоит она — на месте учителя. Я максимально пыталась не попадаться ей на глаза, чтобы она меня не узнала. Но я перестаралась. В первый же день я привлекла ее внимание тем, что разбила в спортзале потолок волейбольным мячом.

После этого мы начали общаться. У нас до этого была общая учительница. Моя девушка как раз-таки ее заменяла на время больничного. Нам рассказали, что моя девушка готовила меня в восьмом классе к олимпиаде по физкультуре. После этого я поняла, что все это время мы были связаны между собой: здесь она готовит меня к олимпиаде, там мне дают ее беговые кроссовки, тут ей передавали какие-то мои вещи. В общем, мы были связаны примерно с моего шестого класса. И учились мы в одной школе. Разница между нами в шесть лет, поэтому мы друг с другом особо не пересекались.

Сейчас наше будущее пока расплывчато. Мы только начали жить вместе, но так сложились обстоятельства, что пришлось на время разъехаться. Мы узнали, что тяжело находиться рядом 24/7 и не раздражать друг друга. Но мы вместе со всем справляемся уже полтора года. Месяц назад начали копить, собирать бумаги и морально готовиться к ЭКО. Это долгий процесс, который затрагивает все сферы жизни: финансовую, физическую, эмоциональное состояние, моральную готовность.

ОКРУЖЕНИЕ

— От друзей я никогда не чувствовала негатива из-за своей ориентации. Нынешнее поколение само по себе более лояльно к ЛГБТ. Они не воспринимают это в штыки в отличие от тех, кто старше. Я была одной из тех, над кем любили шутить, но я не воспринимала это всерьез. Все шутки были для меня самоиронией. Вместе с другими я смеялась над собой и шутила над ними. Это все было по-доброму.

В школе прямо в лицо мне никто и никогда ничего не говорил; все пытались узнать от третьих лиц. Я своим наказала, чтобы они отправляли любопытных на тет-а-тет ко мне. Смелых не оказалось. В классе даже были дебаты между гомофобами и сторонниками ЛГБТ. Несмотря на все разговоры, меня уважали как человека, как заместителя президента школы, как негласного старосту, как организатора всех мероприятий класса. Ко мне относились хорошо в классе, потому что я умею доказывать свое, спорить, в том числе, и с учителями.

ПСИХОЛОГИ

— В психологах я разочарована. У меня их было много, в том числе школьных. Наиболее бесполезные были как раз-таки в школе. У них мало опыта взаимодействия с ЛГБТ-детьми.

​Я открыто подходила и говорила: “У меня такая проблема, мне нравятся девушки”. Рассказывала о прошлых отношениях и описывала болезненные ситуации. Мне открыто, прямо в лицо, говорили, что это болезнь — её надо лечить. Предлагали вернуться после 20 лет и начать какое-то лечение. А методы там были абсурдными. Мне предлагали полежать в “дурке”, были разговоры про шокотерапию, про рвотовызывающие препараты.

У меня сложилось такое впечатление, что для психологов, в том числе школьных, и для психиатров гомосексуальность — болезнь, отклонение. Я так не думаю.

ДИСКРИМИНАЦИЯ

— Дискриминацию я на себе почувствовала только во время выбора партнера на школьном вальсе.

Парни в принципе не слушали девушек и не хотели подчиняться, потому что у них другая, “царская” установка в голове. Так что с проблемой дискриминации я столкнулась не как представитель ЛГБТ, а как обычная девушка.

Мне вообще кажется, что дискриминация почти не чувствуется в подростковом возрасте. Вот дальше, когда ты нагулялся и тебе хочется создать семью, тогда-то ты максимально её ощущаешь.

ЗАКОНЫ

— Империя не вечна и рухнет в любом случае. В России отношение людей к ЛГБТ станет другим только тогда, когда сменятся как минимум три поколения. С каждым новым поколением рождаются и вырастают более лояльные к нетрадиционной ориентации люди. Их даже не заботит, кто, с кем и зачем. Они просто пропускают это мимо ушей с девизом: “Меня не трогают, ну и ладно”.

Сейчас запрет ЛГБТ-пропаганды может быть правильным, если аналогичный запрет распространится и на традиционные отношения. Ведь неприятно идти по улице и видеть, как на какой-то детской площадке люди чуть ли не пожирают друг друга. Это вообще не в какие рамки.

Пока существующий запрет дает обратный эффект. Все идёт через сериалы, фильмы, песни. Даже дискуссии по этому поводу тоже считаются пропагандой. Запретный плод сладок. Уже где-то два года идёт мода на нетрадиционность. И те, кто действительно ЛГБТ, не распространяются об этом. Кричат те, кому навязали, или они просто увлеклись игрой.

“Исчезнувший мальчик” —​ фильм 2018 года о том, как родители подростка-гея пытаются вылечить его гомосексуальность, отправив его в специальный лагерь.

Комитет ООН по правам человека признал дискриминационным принятый в 2013 году в России закон о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних. ​В июне 2017 года российский закон о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних признал дискриминационным Европейский суд по правам человека. Закон о запрете пропаганды гомосексуализма среди подростков в России приняли летом 2013 года. За это грозит штраф до 5 тысяч рублей, а если пропаганда велась в интернете – до 100 тысяч рублей. С 2014 по 2016 годы по этому закону в России оштрафовали 14 человек.

Источник

Поделись публикацией
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on LinkedIn
Linkedin
Share on VK
VK
Share on Tumblr
Tumblr
Pin on Pinterest
Pinterest