“Аммонит” – викторианская драма в лесбийских тонах

Снятая в строгом, сдержанном стиле новая британская картина погружает зрителя в малоизведанный мир однополой любви в Англии XIX века. В то же время она вскрывает и глубоко заложенные в викторианском обществе классовые и гендерные стереотипы. Две звезды британского кино, сыгравшие главные роли в фильме, – Кейт Уинслет и Сирша Ронан – в числе главных претендентов на “Оскар”.

История: факты и домыслы

Суровая, жесткая, неулыбчивая женщина живет со старушкой матерью в простом, небогатом домике в городке Лайм-Риджис в прибрежном графстве Дорсет на юго-западе Англии.

Живет бедно, ее основный и единственный источник дохода – продажа в сувенирной лавке прямо у себя дома различных окаменелостей, ископаемых останков древних ящеров и моллюсков-аммонитов, которые она выискивает и откапывает, неустанно прочесывая холодные, неприветливые, ветреные пляжи Дорсета.

И хотя никакого образования, ни специального, ни даже серьезного общего у нее нет, ее находки – в особенности обнаруженный еще в детстве вросший в камень пятиметровый скелет давно вымершего ихтиозавра – хранятся в залах Британского музея и считаются серьезными достижениями стремительно развивающейся и модной в первой половине XIX века науки палеонтологии.

Реальная Мэри Эннинг. Портрет из собрания Музея естественной истории в Лондоне

И хотя имени ее – Мэри Эннинг – на витрине музея нет (в патриархальной викторианской Англии признание женщины-ученого еще немыслимо), в кругах палеонтологов о ней знают. Более того, она – первый и чуть ли не единственный палеонтолог-профессионал, то есть человек, зарабатывающий себе наукой на жизнь. Остальные ее коллеги – выходцы из высшего класса английского общества, и наука, исследования для них всего лишь хобби.

Один из таких палеонтологов-любителей, лондонский джентльмен Родрик Мерчисон приезжает в Лайм-Риджис, покупает у Мэри Эннинг какой-то камень и… уговаривает ее на время его странствий по Европе за плату взять под свое попечительство его жену Шарлотту, страдающую меланхолией молодую женщину.

Никакого энтузиазма это предложение у Мэри не вызывает, но деньги остро нужны, и она скрепя сердце соглашается.

Трудно представить себе два более различных характера – жесткая, грубоватая, привыкшая к тяжелому физическому труду Мэри и хрупкая, субтильная, никак не приспособленная к непритязательному провинциальному быту Шарлотта.

Мы знаем, что первоначальная неприязнь перерастет во взаимный интерес, притягательность и, в конечном счете, любовь. И наблюдать за этим процессом, тонко, мастерски, ненавязчиво и вместе с тем предельно убедительно схваченным режиссером и двумя актрисами, невероятно увлекательно.

И Мэри Эннинг, и Родрик Мерчисон, и его жена Шарлотта – реальные исторические фигуры. Шарлотта на самом деле провела несколько недель в доме Мэри в Лайм-Риджисе. Она сама занималась геологией и сыграла немалую роль в научных успехах своего мужа. Женщины крепко подружились и долгие годы их связывала переписка.

Ничто, впрочем, из реальных фактов биографии и сохранившихся писем не предполагает существования любовной связи, ставшей сюжетной основой фильма “Аммонит”. Да и могли ли такие свидетельства сохраниться?

Мемориальная доска Мэри Эннинг на здании городского музея Лайм-Риджиса, расположенного в доме, где она жила и работала

Автор сценария и режиссер картины Френсис Ли и не пытается выдавать рассказанную им в фильме любовную историю за правду. Это ни в коем случае не байопик, но в то же время, говорит он, суровая и задавленная условностями и предрассудками реальность сексуальной жизни викторианской Англии и не могла сделать открытой такую связь, если она на самом деле имела место.

“Сама возможность отношений между двумя женщинами была немыслима для признания тогдашним обществом, – говорит он. – На протяжении столетий мы видели, как гомосексуальные отношения “выпрямлялись” в мировой культуре, а, раз мы имеем дело с исторической фигурой, в жизни которой нет никаких следов гетеросексуальных отношений, то почему мы не можем рассматривать этого человека в ином контексте?”

Под этим углом он изучал переписку между женщинами викторианской эпохи, которая, по его словам, показывает “глубокие, страстные отношения между любящими друг друга людьми. Есть даже и примеры того, как замужняя женщина селила у себя в доме свою возлюбленную: женщины вместе в одной комнате, а муж жил отдельно от жены в другой”.

Именно такое разрешение сложившейся непростой ситуации предлагает Шарлотта в конце картины Мэри. Ответ, как и конец фильма, остается открытым.

Мода или тенденция?

“Аммонит” – не первая и, по всей видимости, не последняя в целой череде появившихся буквально за пару лет картин, в которых сквозь призму сильно изменившейся в наше время трактовки гомосексуальности рассматриваются подлинные или слегка надуманные любовные отношения между вымышленными, но чаще реально жившими историческими фигурами-женщинами прошлых эпох.

Начало этой череде положила отнесенная в 1950-е годы стильная чувственная адаптация режиссером Тоддом Хейнсом одноименного романа Патриции Хайсмит “Кэрол” (2015) с Кейт Бланшетт и Руни Мара в главных ролях.

Самая известная и получившая наибольшее признание из этих картин – историческая драма “Фаворитка” (режиссер Йоргос Лантимос, 2018), изображающая яростную и непримиримую борьбу двух молодых придворных интриганок (Рэйчел Вайс и Эмма Стоун) за место в постели правящей в начале XVIII века английской королевы Анны (Оливия Колмен) и, соответственно, за влияние на могущественного монарха. Колмен за роль Анны получила “Оскара”.

(Слева направо) Рэйчел Вайс, Оливия Колмен и Эмма Стоун на премьере фильма “Фаворитка” на Лондонском кинофестивале 10 октября 2018 г.

“Колетт” (реж. Уош Уэтмоленд, 2018) – биографическая драма о жившей в начале ХХ века французской писательнице Колетт (Кира Найтли) и ее лесбийских связях, сначала с богатой американкой Джорджи Рауль-Дюваль (Элеонор Томлинсон), а затем с французско-русской аристократкой, внучкой Николая I Матильдой де Морни по прозвищу Мисси (Дениз Гоф).

“Сумасбродные вечера с Эмили” (реж. Маделин Олнек, 2018) воспроизводит любовные отношения между американской поэтессой XIX века Эмили Дикенсон (Молли Шэннон) и ее многолетней возлюбленной Сьюзан Гилберт (Эми Саймец).

“Вита и Вирджиния” (реж. Чания Баттон, 2018) – история отношений знаменитой американской писательницы начала ХХ века Вирджинии Вулф (Джемма Аттертон) и светской львицы Виты Саквил-Уэст (Элизабет Дебики).

“Лиззи” (реж. Крэг Макнелл, 2018) – история Лиззи Борден, американки, в 1892 году обвиненной, осужденной, а затем оправданной в деле о таинственном и загадочном убийстве ее отца и матери. В реальности эта загадка так и осталась неразгаданной, но по версии фильма Лиззи (Хлоя Севиньи) убивает отца за то, что тот покусился на ее возлюбленную-служанку (Кристен Стюарт).

И, наконец, “Портрет девушки в огне” (реж. Селин Сьямма, 2019) – изысканная французская история о художнице Марианне (Ноэми Мерлан), нанятой в конце XVIII века написать портрет молодой девушки из обедневшей аристократической семьи Элоиз (Адель Энель) перед свадьбой с незнакомым ей богачом. Первоначальные отчуждение и враждебность двух молодых женщин перерастают в чувственную страсть.

Этот шквал – иначе не скажешь – исторического лесбийского кино заставляет говорить то ли о внезапно вспыхнувшей моде, то ли о так же внезапно проявившейся и весьма заметной тенденции. Причем все названные картины – не ремесленные поделки, не гей-эксплуатация, это серьезные, умные, прекрасно поставленные и красиво снятые фильмы, большинство которых получили хорошую прессу и удостоены фестивальных призов.

Для Френсиса Ли “Аммонит” – вторая картина. Его первый фильм “Божья земля” – история любви молодого английского фермера и приехавшего в Британию на сезонные работы румынского рабочего-мигранта.

Автор сценария и режиссер фильма “Аммонит” Френсис Ли

Ли – открытый гей, и тема однополой любви, совершенно очевидно, занимает его настолько, что оказывается доминирующей в его творчестве.

“Меня журналисты все время спрашивают, намерен ли я и дальше снимать исключительно гей-кино, – говорит он. – Не могу представить себе, чтобы режиссера-гетеросексуала спросили, намерен ли он снимать кино только о людях с гетеросексуальной ориентацией. Я горд тем, что рассказываю эти истории, и, если в центре моего следующего фильма будет квир-персонаж – а он там будет, – то я думаю: прекрасно, почему бы и нет?”

Вместе с тем было бы большим и непростительным упрощением числить “Аммонит” (как, впрочем, и многие другие аналогичные картины) исключительно по категории гей-кино.

Класс и гендер

“Аммонит” открывается сценой в Британском музее. Камера устремлена вниз, на изящный паркетный пол, который скребут тряпкой натруженные женские руки. Самой женщины-уборщицы мы не видим. Как не видят ее и мужчины-ученые, снующие по коридорам и залам храма науки. Так она, невидимая, и исчезает из кадра, прогнанная гневным мужским окриком.

Этот фон, фон социального и полового неравенства, определяет жесткость, а то и жестокость английской жизни 40-х годов XIX века, которому противостоит и с которым пытается бороться любовь двух женщин. Это мир мужчин, в котором женщины, особенно женщины из рабочего класса, обретаются где-то на задворках, невидимые и бесправные.

И не только из рабочего класса. Даже Шарлотта, дама из вполне преуспевающего высшего класса, должна безмолвно и безропотно повиноваться желаниям своего мужа. Характерна сцена в провинциальной таверне: Родрик Мерчисон заказывает себе обильный обед с мясом и вином, а для жены – “простая белая рыба, без соуса”.

В “Аммоните” нет ни игривой фривольности “Фаворитки”, ни страстной одержимости “Лиззи”, ни идеологической однзначности “Виты и Вирджинии”, ни изысканного изящества “Портрета девушки в огне”.

За гей-тематикой кроется проницательный, суровый и безжалостный социальный анализ викторианской Англии. Он скорее сродни суровому жесткому реализму Томаса Харди и даже Диккенса.

Мозолистые, заскорузлые руки Мэри – результат ее тяжелого изнурительного труда, вознаграждеиие за который – скудная домашняя трапеза из жидкого овощного супа и вареного яйца. Мать ее постоянно заходится в приступах кровавого кашля. Мимоходом мы узнаем, что Мэри – одна из десятерых детей, восемь из которых умерли в нищете.

Социальное неравенство пронизывает даже сексуальные сцены. Грубая, жесткая ткань платьев и панталон Мэри – резкий контраст с батистом нежного белья Шарлотты.

Но стоит женщинам скинуть свои вопиющие о неравенстве облачения, и класс, и социальные различия исчезают. Остаются страсть и хрупкая нежность.

Язык кино

Любовь между Мэри и Шарлоттой раскрывается трудно, долго, медленно и по большей части безмолвно – в полном соответствии с суровой, безмолвной природой морского побережья и с теми мрачными тяжелыми камнями, ворочая которые, они вдруг обнаруживают скрытую в них красоту.

Поначалу в их общении нет ничего романтического, есть даже нарочитая, показная грубость. Нисколько не стесняясь своей протеже, Мэри садится на корточки, приподнимает платье и орошает камни льющейся из нее струей. Но даже в этом, малоэротичном жесте есть намек на будущую интимность.

Сближение обозначают короткие, мимолетные взгляды, такие же мимолетные случайные прикосновения, робкая, едва заметная улыбка.

Ли мастерски избегает всяческого педалирования и излишней романтизации этих хрупких отношений.

Кейт Уинслет и Сирша Ронан на съемках

И, следуя за сдержанным, лаконичным киноязыком режиссера, обе актрисы мастерски являют образец тончайшего, полного нюансов развития и раскрытия своих характеров и их чувств.

Особенно хороша Уинслет в своем трудном перевоплощении из угрюмого аскета в чувственную, полную любви, но по-прежнему твердую характером женщину.

Некоторые критики уже говорят, что это лучшая роль ее славной кинематографической карьеры, за которую она вполне достойна “Оскара”.

Источник

Поделись публикацией

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

4 + четыре =