Кэрол Шеперд: Люди сложны, и в этом состоит мое программное заявление

Кэрол Шеперд — автор исследования на тему пастырской помощи бисексуальным людям в христианских церквях. Кроме того, Кэрол — мать троих детей, христианка, прожившая много лет в гетеросексуальном браке, но в конце концов принявшая решение развестись. Кэрол стала участницей ежегодной конференции Европейского форума ЛГБТ-христиан в Кентербери, где Nuntiare побеседовали с ней о результатах исследования, о личном опыте проживания бисексуальности и о том, какое послание бисексуальные люди могли бы принести в мир. nuntiare.org опубликовал интервью с Кэрол Шеперд 23 сентября, в День видимости бисексуальных людей.

“Бифобия состоит не в том, что люди что-то говорят о бисексуальности, а в том, что о ней вообще не
говорят” 

— Расскажите для начала немного о себе.

— Меня зовут Кэрол Шепард, мне 48 лет, и я мать трех детей-подростков -14, 17 и 19 лет. Я идентифицирую себя как бисексуалку и христианку. Я была замужем за цис-мужчиной в течении 23 лет, но в рамках бисексуальности я испытываю больше влечения к женщинам, и я поняла, что быть замужем за человеком противоположного пола стало тяжелым для моего ментального здоровья. Три года назад я приняла решение о том, что я больше не могу находиться в браке. Сейчас я живу одна в Саутгемптоне, на юге Англии, и у меня есть партнерка, которая живет в Шотландии. Между нами 500 миль, и мы много летаем между противоположными концами страны.

Я читаю лекции в колледже — преподаю социологию и немецкий. Кроме того, я занимаюсь научной работой в Университете Винчестера, тоже на юге Англии, и сейчас мое исследование касается пересечения бисексуальности и христианства. В частности, я исследую ментальное здоровье людей, которые одновременно идентифицируют себя как бисексуальных людей и как христиан.

— Расскажите чуть подробнее об этом исследовании и его результатах.

— В 2016-м году я ездила в Соединенные Штаты, тогда у меня было некоторое финансирование от Американского института бисексуальности, и я интервьюировала бисексуальных христиан, а также пасторов и представителей поддерживающих профессий, которые работают с бисексуальными христианами. Потом я проводила такие же интервью в Великобритании. И я обнаружила очень высокий уровень депрессии и очень низкий уровень ментального здоровья. В США от ментальных расстройств страдали 100 процентов опрошенных, в Великобритании чуть меньше, а в среднем получилось 88 процентов. Также я обнаружила, что довольно большой процент респондентов имеет опыт суицидальных попыток. Также мое исследование касалось молчания в Церкви на тему бисексуальности. Книга, которую я опубликовала в ходе работы, называлась «Бисексуальность в западноевропейской церкви: разрушить молчание». Бифобия состоит не в том, что люди что-то говорят о бисексуальности, а в том, что о ней вообще не говорят.

В Великобритании только в одной церкви была брошюра на тему бисексуальности — это приход Городской церкви сообщества на севере Лондона. И это несмотря на то, что больше половины ЛГБТ-людей идентифицируют себя как бисексуалы. Можно было бы ожидать, что по крайней мере половина материалов будут как-то касаться бисексуальности, но таких материалов нет вообще. В США ситуация чуть-чуть получше, в некоторых деноминациях есть брошюры и пастырская информация о бисексуальности, но все это деноминации, не представленные в Европе, за исключением квакеров. Ситуация довольно печальная. Людей больше волнуют, например, транс-вопросы. В позитивном или негативном ключе, но люди говорят о Дональде Трампе и “туалетных законах”, о том, надо ли устроить в таком-то здании гендерно-нейтральный туалет. А дискуссии о бисексуальности вообще нет. Брачное равноправие — потрясающая вещь, но она никак не помогает людям, чья ориентация не так проста. Я бы хотела состоять в однополом браке, но я понимаю, что какого бы партнера я ни выбрала, всегда будет часть меня, не до конца выраженная. И я думаю, нам нужно лучше понимать, что отношения бывают сложными, что они не ограничиваются браком с человеком своего или противоположного пола и что некоторым людям не подходит ни то, ни другое. То есть это сложная идентичность, но проблема в том, что никто не хочет об этом говорить. Может быть, как раз потому, что это сложно: люди хотят простых ответов на всё. Таким образом, я бы сказала, основным открытием моего исследования стала тишина.

“Держаться гетеросексуальной стороны”

— В России обычная риторика Церкви заключается в том, что у людей нет сексуальной ориентации, а есть только сексуальное поведение — то есть все люди от природы гетеросексуальны, но некоторые вовлекаются в гомосексуальное поведение. Но по сути это означает, что в определенном смысле любой гомосексуальный человек на самом деле бисексуален. Но такая бисексуальность для священников не является проблемой, наоборот, она означает, что человек вполне может вступить и в гетеросексуальные отношения…

— Я бы сказала, что я очень верю в идею спектра сексуальности, высказанную Кинси. И я не верю в идею, что каждый человек бисексуален. Мой бывший муж настолько гетеросексуален, насколько это возможно, у него ноль гомосексуальности по шкале Кинси, он хороший парень, но он даже не мог представить каких-то чувств по отношению к мужчине. И также я знаю лесбиянок, которые даже не хотят смотреть на мужское тело или спать с мужчиной в одной постели. То есть я верю, что есть люди, которые действительно и вполне определенно родились гетеросексуалами или геями, но все остальное, от одного до шести, что находится между этими полюсами — это бисексуальность. Я, например, долго ощущала себя где-то в районе четверки, сейчас я примерно пятерка, но не шестерка (по шкале Кинси 0 означает абсолютную гетеросексуальность, 6 — абсолютную гомосексуальность — прим. Nuntiare). И если ты находишься в какой-то точке этого спектра, очень сложно быть запертым в отношениях с кем-то, кто находится на противоположном конце спектра. Быть в длительных отношениях такого рода будет означать, что многие твои потребности не удовлетворяются и многие потребности твоего партнера также не удовлетворяются. Поэтому это слишком большое упрощение — сказать, что нужно просто “держаться своей гетеросексуальной стороны”, хотя это проще, если ты испытываешь не очень сильное влечение к людям своего пола. Мой ответ тем, кто говорит, что это просто мой выбор — вести себя тем или иным способом, такой: “А когды вы поняли, что гетеросексуальны? Когда вы совершили свой камин-аут как гетеросексуал?” Но если это не касается тебя лично, или твоего ребенка, или близкого друга, невозможно понять боль, которую это вызывает. Ты можешь довольно долго скрывать и подавлять себя, но тогда твое психическое здоровье придет и укусит тебя за задницу. Это то, что произошло со мной: я подавляла и подавляла свое влечение к людям своего пола, и это закончилось взрывом и срывом.

— Если состоять в длительных отношениях с одним человеком, находящимся на одном из концов спектра, для бисексуального человека сложно и вредно, означает ли это, что бисексуальный человек, в целом, нуждается больше чем в одних взаимоотношениях? При этом бисексуалы часто говорят о том, что бисексуальность ошибочно путают с полиаморией…

— Я думаю, в бисексуальном сообществе есть большое недовольство предположением, что мы все полиаморны. Я как бисексуальный человек думаю, что для меня это абсолютно возможно — быть в длительных моногамных отношениях. Очень немногие  бисексуальные люди находятся строго посередине шкалы. Обычно людей привлекают либо в основном люди противоположного пола, либо в основном люди своего пола, или их романтически привлекают люди одного пола и сексуально — люди другого пола. Я думаю, быть в моногамных отношениях возможно, если ты с кем-то, кто отвечает большей части твоих сексуальных и романтических чувств. Моя проблема была в том, что когда-то я  решила, что будет проще держаться гетеросексуальной стороны: я хочу детей, мои родители очень консервативны… Я решила, что мне будет проще выйти замуж, и я вышла замуж за своего лучшего друга, но угадайте, что произошло? Он так и чувствовал себя в этом браке — как мой лучший друг. Я его любила, у нас был отличный секс, но я не испытывала никаких романтических чувств, я их испытываю только к женщинам. И это просто не работало. Сейчас я нахожусь в длительных отношениях с женщиной, и там присутствует и романтика, и секс. Мне нравится иметь близких друзей, но я не чувствую потребности заниматься с ними сексом. Это все не означает, что у меня какая-то проблема с бисексуальными, а также гетеро- и гомосексуальными людьми, находящимися в полиаморных отношениях. Обо всем надо честно договариваться, чтобы было взаимное доверие. Я думаю, во всех любовных отношениях лучше делать то, что способствует твоему ментальному здоровью и тому, чтобы ты оставался полезным членом общества, чем что-то, что может на поверхностный взгляд выглядеть более этически правильным выбором, а в реальности приведет тебя к самоубийству. Или, в моем случае, к тому, что я была плохой матерью, потому что лежала целый день в депрессивном состоянии. И когда я стала думать об этом рационально, когда я стала говорить об этом с доктором, он сказал мне: тебе нужно сделать разумный выбор. Большинство людей в Церкви бы сказали, что разумный выбор в данном случае — это сохранять гетеросексуальную семью. Но мой доктор сказал, что это не так, потому что все время плакать в присутствии своих детей или кричать на них не является хорошим выбором. Когда мы поехали в путешествие в Рим на двадцатую годовщину нашей свадьбы, и у меня случилась паническая атака в Ватикане. Я лежала на полу в соборе Святого Петра, тысячи паломников-христиан просто не обращали на меня внимания, а я лежала на полу и плакала, потому что больше не могла справляться с тем, что я замужем. И сейчас я намного счастливее. Мне очень жаль, что мой брак разрушился, потому что я действительно люблю своего мужа, он чудесный человек, но я знаю, что я поступила правильно. Потому что я больше не живу двойной жизнью. Он нашел новую партнершу, он счастлив с ней. Мои дети блестяще показали себя в этой ситуации. Кроме моего старшего сына: он со мной теперь не разговаривает, и это тяжело. Двое младших детей меня полностью поддерживают. Они думают, что это круто, что их мать бисексуальна, и всем рассказывают, что я принадлежу к ЛГБТ-сообществу. Но все это тяжело, потому что мне кажется, невозможно убедить людей, пока они не увидели изнутри, насколько мучительно и больно то, через что я прошла.

«Мы оставили колониальное наследие, и теперь африканская Церковь проповедует нам неприемлемость гомосексуальных и полиаморных отношений»

Кэрол Шеперд выступает на конференции Форума ЛГБТ-христианских групп в Кентербери

— Есть впечатление, что для церковных лидеров бисексуальность является неким камнем преткновения и более сложной для принятия концепцией, чем гомосексуальность: как вы уже сказали, если у тебя есть “гетеросексуальная сторона”, почему вообще мы должны поддерживать другую сторону. Как вы думаете, это на сегодняшний день действительно неприемлемая концепция для большинства церквей и церковных лидеров или есть какие-то перспективы принятия?

— Англиканская церковь у нас пытается сохранить евхаристическое общение со своей африканской частью. Здесь дает о себе знать наше колониальное прошлое: Африка исторически была очень немоногамна, и британские и американские проповедники очень строго противопоставляли христианство этому, делая акцент на то, что допустимы только моногамные отношения между женщиной и мужчиной. Мы оставили там такое наследие, и теперь черная Церковь проповедует нам неприемлемость гомосексуальных и полиаморных отношений. Пытаясь сохранить единство с африканскими англиканами, Церковь Англии может делать только очень небольшие шаги в сторону принятия. А поскольку она у нас является государственной церковью, ее мнение гораздо важнее, чем мнение Католической или Методистской церкви.

Лично я не посещаю Церковь Англии. Мое личное мнение состоит в том, чтобы уйти оттуда и сделать их мнение неважным, а не идти и спорить с ними. Я думаю, что это оскорбительно — говорить, что все бисексуальные люди обязательно полиаморны, и что Церковь должна отойти от идеи, что если ты бисексуален, у тебя обязательно будут множественные отношения. Но также я думаю, Церковь должна принять, что время традиционной семьи, состоящей из мужчины и женщины, двух и четырех десятых  ребенка и машины Volvo, давным-давно прошло. Проблема идеи, что нужно “просто держаться гетеросексуальной стороны”, в том, что гетеросексуальный брак по-прежнему ставится выше, чем гомосексуальный, даже если признается брачное равноправие. У нас все еще есть эта иерархия сексуальностей. Мы знаем, что большинство животных бисексуальны. Мы знаем, что в античности гомосексуальные связи между мужчинами и между женщинами были широко распространены. И это просто бессмысленно говорить, это бисексуальность — это какая-то современная западная идея. Это всегда существовало и всегда было тем, что подавлялось.

“Люди сложны, и это и есть мое программное заявление”

— У ЛГ-сообщества и у Т-сообщества есть “основные идеи”, которые являются предметом борьбы. У ЛГ-сообщества это — брачное равноправие, у транс-сообщества разные идеи в разных странах, но в целом это требование признания гендерной идентичности. Есть ли такая основная идея у би-сообщества?

— Я думаю, не в сообществе би-верующих, потому что в Церкви не говорят о бисексуальности и сложно вообще сформировать сообщество. Мне приходилось специально искать бисексуальных христиан для своего исследования, хотя у меня хорошие связи, и я их нашла. Если транс-сообщество достаточно мобилизовано, то би-сообщество очень разрозненно.

Но я думаю, у нас есть послание, и оно состоит в том, что люди сложны, и надо перестать мыслить категориями “one-size-fits-all” (“один размер подходит всем” (англ.), синоним шаблонного подхода). Я слышала, что здесь на Форуме на женской — не лесбийской! — преконференции все разговоры шли о том, каково взрослеть, будучи лесбиянкой, какие книги повлияли на участниц как на лесбиянок, и так далее. И три участницы покинули встречу, потому что они не лесбиянки. Я сама не езжу на женские преконференции, в основном потому, что у меня мало времени из-за работы, но также и потому, что я не чувствую себя одной из цисгендерных лесбиянок, я чувствую себя по-другому. В каком-то смысле я лучше себя чувствую среди мужчин, что интересно. Мне не хочется одеваться так, как одеваются большинство лесбиянок, и я не чувствую себя частью этого сообщества. Я долго жила в очень гетеросексуальном окружении, водила детей в школу, не была до конца свободна в самовыражении, и я окружена людьми, чья жизнь гораздо сложнее. И мое послание не такое простое, как идея брачного равноправия, оно звучит примерно так: освобождая себя, не начинайте угнетать друг друга, не начинайте горизонтальное угнетение. Я верю, что некоторые люди рождаются с определенной сексуальной ориентацией, а некоторые, возможно, нет, и их жизненные обстоятельства делают что-то наилучшим выбором для них. И моя миссия как бисексуального человека, возможно, очень постмодернистская, и состоит в том, чтобы деконструировать все эти жестко фиксированные идеи, потому что они вредны. Я думаю, это по-настоящему опасно, когда мы начинаем радоваться тому, что мы достигли брачного равноправия и теперь можем быть такими уютными женатыми парочками с одинаковыми домашними носками “для нее и для нее”. Мы не за это боролись так долго! Я думаю, мы приходим в этот мир в одиночестве и уходим в одиночестве, и мы должны быть способны функционировать как самостоятельная единица. Для меня идея, что мы “находим себя в другом” — это измена. Я не думаю, что существуют какие-то идеальные “родственные души”. Мы же не поступаем так, например, с машинами, не ищем свою идеальную машину четыре года, чтобы потом купить Volvo, пригласить всех это отпраздновать и выкладывать бесконечные фоточки с этой машиной в Фейсбуке? Так и с отношениями: мы находим кого-то, у нас достаточно много общего, и это работает. И мы можем представить, что могли бы провести свою жизнь вместе. Но вся эта продвигаемая идея об идеальной родственной душе, прекрасном человеке — который при этом отлично ремонтирует машину… Кто этот идеальный человек? И после этого мы страдаем от супружеской неверности. Для меня пытаться найти “всё” друг в друге не очень хорошо. И то, что меня волнует в кампании за брачное равноправие, что она увековечивает идею, что мы можем поместить людей в жесткие категории, и это уже принесло определенный вред би- и транс-сообществу.

— Скажите, думаете ли вы, что идея “born this way” (“такими родились”, идея о врожденной сексуальной ориентации или гендерной идентичности) однозначно вредна, или все-таки она принесла пользу на определенном этапе?

— Я не отрицаю, что какие-то люди “такими родились”. Но я думаю, этому нет однозначных доказательств. Мы думаем, что люди такими рождаются, но мы не знаем наверняка. И, например, моя дочь сейчас кажется очень гетеросексуальной, но я не хочу, чтобы она ходила и говорила: да, я однозначно гетеросексуальна, я такой родилась. Потому что это будет означать, что твоя сексуальность зафиксирована и ты уже не можешь никуда “сбежать”. Ты можешь чувствовать, что ты родился геем, но в какой-то момент твоей жизни что-то изменится. То есть я думаю, что какие-то люди действительно “такими родились” — на самом деле, я думаю, большинство людей, но не все. И когда мы запираем коробочки с сексуальной ориентацией друг друга, мы можем оказывать на кого-то давление, чтобы они оставались в своей коробочке. И хотя я уже была много лет замужем и теперь чувствую себя гораздо лучше, будучи в отношениях с женщиной, даже про себя я не знаю наверняка, что произойдет в будущем, потому что только Бог это знает, не мы. Мы можем разойтись, а в моей жизни может появиться какой-то мужчина — я не думаю, что это произойдет, но я не знаю. Поэтому я думаю, что нам надо остерегаться того, чтобы запирать людей в коробочки. Когда мы говорим о том, что мы “такими родились”, это может быть сильным инструментом социальной политики, но это также может вынудить людей запереть самого себя в коробочке. И я не уверена, что это то, что психологически полезно с собой делать. Я не хочу знать, как будет выглядеть моя жизнь до самого ее конца, я хочу быть открытой для Духа Святого, двигаясь в том направлении, куда Он меня поведет. Сейчас я нашла чудесную женщину, все хорошо, хотя не идеально, это работает, по большей части. Но я не могу предсказывать будущее. И как бисексуальная персона я хотела бы поднимать дискуссии такой глубины и интеллектуального уровня. Как я уже говорила, люди сложны, и их жизни и их любовь тоже сложны, и это, вероятно, и есть мое программное заявление. Именно это привносит бисексуальность: подождите минутку, всё не так просто. Она, вместе с пансексуальностью, бросает вызов всем застывшим идеям, которых в ЛГБТ-сообществе едва ли не больше, чем вовне.

Ари Гласс, Марк Кандольский, специально для Nuntiare.org 

Источник

Поделись публикацией
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on LinkedIn
Linkedin
Share on VK
VK
Share on Tumblr
Tumblr
Pin on Pinterest
Pinterest

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

десять + восемь =