«Здравствуйте, меня зовут Камиль. Я гей. Я с детства знал, что я гей».
Так началось наше знакомство с 24-летним Камилем (имя изменено. – Ред.). Врач-кардиолог по профессии, он учился в медицинском университете в Минске. Летом 2018 года вернулся в родной Ашгабат. Работает в одной из столичных клиник.
Камиль – первый представитель ЛГБТ в Туркменистане, который обратился в Азатлык (Туркменскую редакцию Азаттыка) напрямую, чтобы рассказать свою историю и сделать «каминг-аут», то есть открыто заявить о своей ориентации. Пойти на этот шаг, по его словам, вынудили непонимание со стороны родных и ситуация с нетерпимым отношением к ЛГБТ-сообществу в стране, где гомосексуальные связи уголовно наказуемы.
За несколько недель общения журналистов Азатлыка с Камилем он неоднократно выражал сомнения, правильно ли он поступает, открыто повествуя о себе, так как в реалиях Туркменистана это может быть очень опасно. В конце концов происходящие вокруг него события убедили молодого человека принять окончательное решение – рассказать свою историю.
«С детства я знал, что я гей, и это было тяжело принять. Я рос в очень религиозной семье. После школы я уехал учиться в Минск, поступил в медицинский университет. В Минске я почувствовал свободу и начал принимать себя таким, какой я есть. 2018 году летом я закончил учебу и приехал в Туркменистан. Но я всё время думал уехать, ведь для таких, как я, в Туркменистане нет жизни. После приезда мне было одиноко, и однажды по Интернету я познакомился с парнем. Мы начали общаться, в наших онлайн-переписках он был очень приятным. Мы решили встретиться. Но я не мог представить, как всё обернётся», – рассказывает Камиль.
Человек, общавшийся с ним по Интернету, оказался сотрудником полиции, который таким образом заманивал геев.
«Мы назначали встречу в 7 часов вечера, а когда я пришел, его на месте не оказалось. Я позвонил ему, он сказал, что скоро придёт. Пока ждал, я решил зайти в аптеку купить лекарство для сестры. За мной зашли двое людей в гражданской одежде, надели наручники и увезли в полицейское отделение в районе Хитровки», – вспоминает Камиль.
ВЫЗВОЛЕНИЕ ПРИ ПОМОЩИ ВЛИЯТЕЛЬНОГО ДЯДИ
От уголовного наказания Камиля спасло то, что его дядя работает в службе охраны президента Туркменистана. Но до того, как его вызволили, в полицейском отделении парня били и оскорбляли.
«По дороге в отделение полиции в машине меня избивали и материли всю дорогу. Когда приехали, избиения продолжились. Использовали электрошокер, требовали, чтобы я признался на камеру, что я гей. Они забрали у меня телефон, начали просматривать контакты, требовали, чтобы я сдал других, обещали отпустить. Уже поздно вечером после 11 часов на мой телефон начали звонить мои родные. Один из полицейских ответил, на другом конце был мой отец. У него брат работает в службе охраны президента, они приехали вместе, чтобы забрать меня. От тюрьмы меня спасло то, что дядя работает в президентской охране, а ведь сколько таких, как я, которые попадают за решётку», – описывает события того дня Камиль.
Когда отец и дядя Камиля забрали его, у него болело всё тело, особенно в области рёбер. Это были последствия применения электрошокера. Но вызволение из полиции не означало, что унижения закончились.
«Всё время по дороге домой меня оскорбляли, теперь уже родные, – вспоминает он. – Дома началась травля по новой. Отец начал кричать: “Ты ублюдок, лучше бы я тебя отвёз куда-нибудь и зарезал”. Дядя и братья тоже кричали на меня, мол, я их позорю. В следующие недели меня возили к мулле, чтобы он заклинаниями меня “вылечил”, водили к психологу. В конце концов меня решили женить. Это меня совсем убило».
По словам парня, о его сексуальной ориентации знают его отец, братья и дядя. Камиль хотел бы сделать «каминг-аут», то есть открыто заявить о том, что он гей, чтобы своим примером начать дискуссию в туркменском обществе о необходимости пересмотра отношения к представителям сексуальных меньшинств.
«Да, я гей. Я всегда знал, что я гей, и раньше это меня мучило. Но потом я научился воспринимать себя таким, какой я есть. Я ничем не отличаюсь от остальных людей. Но теперь меня мучает отношение окружающих ко мне. Особенно непонимание со стороны близких, оно меня убивает. Поэтому я хочу, чтобы все знали, что я тоже человек, пусть моя семья узнает обо мне. Может, тогда они откажутся от придуманных традиций, гордости, которые причиняют боль мне и таким, как я», – говорит Камиль.
ПОПЫТКА БЕЖАТЬ
«Они нашли девушку, хотели меня женить. Поначалу я думал, что привыкну. Всё шло, как хотели мои родители. Но когда начали готовиться к свадьбе, я понял, что не смогу так жить и обманывать эту девушку. Я же испорчу её жизнь, сделаю её несчастной. Тогда я решил, что нужно что-то делать», – рассказывает Камиль.
Он решил обратиться в международные организации. Единственным местом, где, по его мнению, могли как-то помочь, представлялся офис Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) в Ашгабате.
«Я пришёл к офису ОБСЕ. Это было в январе. Попросил, чтобы меня принял кто-нибудь. Ко мне вышел один из местных работников. Он был туркмен, и мы говорили по-туркменски. Он не представился, спросил, что я хотел. Я сказал, что мне нужна помощь, и рассказал о себе. Когда он узнал о том, что я гей, он изменился в лице, начал мне грубить. Сказал, что за это в Туркменистане есть уголовное наказание и должен быть рад, что не нахожусь в тюрьме», – говорит Камиль.
Журналист Азатлыка пытался связаться с представительством ОБСЕ в Ашгабате, чтобы получить разъяснения, но указанные на сайте представительства телефоны оказались нерабочими.
После инцидента у представительства ОБСЕ отчаявшийся Камиль решил уехать из страны, никому об этом не сказав.
«18 февраля я улетел в Турцию, чтобы там обратиться за помощью в представительство ООН по делам беженцев. На следующий день после моего отъезда моя семья наняла человека в Турции, который меня нашёл. Это был туркмен. Я точно не знаю, где он работает, но у меня сложилось впечатление, что он связан с посольством Туркменистана. После того, как он меня нашёл, угрозами заставил поехать с ним в аэропорт Стамбула и сесть на самолёт. Я связался по телефону с родными, они пообещали мне, что всё будет в порядке, что хотят поговорить и что если я захочу, то уеду. 20 февраля я вернулся в Ашгабат», – говорит Камиль.
КАК В ТЮРЬМЕ
После возвращения родители и имеющий влияние во властных структурах дядя Камиля сделали так, что он стал невыездным из страны. Сейчас он не может уехать, но продолжать жить в Туркменистане и оставаться таким, какой он есть, для Камиля кажется невозможным.
В последние несколько дней давление на Камиля со стороны родных, особенно отца и его брата, увеличилось. Дядя, работающий в службе охраны президента Туркменистана, за время нашего общения по крайней мере два раза забирал Камиля и проводил беседы, чтобы, как он выразился «вразумить его».
«После приезда из Турции родные опять начали говорить о женитьбе. Сосватали вторую невесту. Именно после этого я решил обратиться к вам. Я пытался объяснить родным, что не хочу жениться. Это будет, во-первых, нечестно по отношению к этой девушке, я не хочу разрушать чью-то жизнь. Женитьба для меня всё равно что конец всему в моей жизни. Поэтому я через анонимный аккаунт в Imo сообщил ей правду о себе и посоветовал ей не соглашаться выходить за меня замуж», – говорит Камиль.
Девушка сообщила об этом родителям, а те – родителям Камиля. 17 октября дядя Камиля забрал его, стал допрашивать о том, кто рассказал девушке о сексуальной ориентации ее жениха, сильно избил племянника.
Одним из последних сообщений Камиля было: «Надеюсь, у меня будет свобода, а если нет, то пусть моя история станет первым шагом для обретения свободы таких, как я. Пожалуйста, не переставайте говорить об этой проблеме, и если я исчезну, то расскажите о том, что случилось со мной. Дядя сможет меня заставить сказать, что я этого не делал, что не писал вам ничего. Не верьте всему, что я могу сказать под давлением. Сохраните нашу переписку. Семья меня уничтожает. Сделайте пожалуйста то, о чём я вас прошу, – расскажите обо мне».
Туркменистан остаётся в числе стран, где гомосексуализм преследуется в уголовном порядке. Таких стран в мире насчитывается около 60, их становится всё меньше. Из стран бывшего СССР, кроме Туркменистана, геев уголовно преследуют только в соседнем Узбекистане, а остальные республики отказались от соответствующих статей в уголовном кодексе.