«Человека легко осудить, но очень сложно принять». Что верующие ЛГБТ думают о церкви и боге

Во многих странах мира, включая Россию и Украину, лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендеров автоматически считают людьми, которые из-за своих грехов попадут в ад. Несмотря на это многие из них продолжают верить и посещать храмы, часто делают это тайно. Как в ЛГБТ-людях уживаются вера, сексуальная ориентация и гендерная идентичность, попыталась выяснить фотограф Анна Шмелева. Герои ее проекта — православные христиане, протестанты, католики, евангельские христиане, мормоны и квакеры — рассказывают свои истории поисков бога и самих себя.

«Я осознал, кто я такой, и пытался бороться, молился»


Евгений и Кирилл (имена изменены). Христианин и мусульманин, геи, пара

Евгений: Я вырос в религиозном обществе, на Ближнем Востоке, в Палестине. Насколько я помню, верил в Бога всегда. В школе я даже не знал, что можно не верить в Бога. Я был из мусульманской семьи. Папа — мусульманин, мама русская, из Советского Союза. Меня крестили тайно, когда я летом приезжал в Россию, об этом никто не знал.

Только в подростковом возрасте услышал, что есть люди, которые не верят. В моем мире этого не было. Потом переехал в Россию, стал посещать храмы, жил какое-то время в монастыре.

Кирилл: У нас прямо противоположенные пути. Я вырос в христианской семье, мама и папа — православные, меня крестили, но когда я подрос, то выбрал другой путь — путь ислама. Мы оба прошли обе религии.

Евгений: Был период в студенчестве, когда я осознал, кто я такой, и пытался бороться. Молился. До глупости доходило. Думал, что в источники святые нужно окунаться. Раз в неделю, каждое воскресенье ездил. Думал, что Бог поможет.

А потом вырос духовно, осознал, что верить надо слову, а не букве. Христос нарушал многие законы религии того времени, в плане даже простых вещей — еды, одежды. Апостолы, ближайшие ученики тоже показывали это. Пример, который заставляет меня задуматься, — с апостолом Петром, когда ему сон приснился, что спустился с неба сосуд, наполненный морскими животными. Бог ему сказал: «Ешь», а по иудейской традиции нельзя есть морских животных. Он говорит: «Это нечисто», а Христос ему: «Что очищено Богом, то можно».

Кирилл: Я с детства понимал, что у меня интерес вызывает только мужской пол. В то время я не знал такого понятия, как гей, гомосексуал. Я считаю себя абсолютно нормальным. И это самое верное ощущение, так и должно быть.

Во время сильного погружения в ислам начал искать этот баланс, внутри меня произошел длинный диалог, и я нашел для себя середину. Я пришел к пониманию, что я должен быть собой. Мне это помогло не скатиться в религиозный фанатизм, а более объективно воспринимать информацию, которая поступает ко мне, и при этом не потерять себя. Я обратился к источникам, прочитал много статей про гомосексуальность. Когда собрал информацию, понял, что наш мир окружает масса примеров гомосексуальности. Я изначально был таким — значит, меня создали таким. Я сомневаюсь, что Бог ошибся.

Я не сомневаюсь в другом — что с момента создания священных писаний прошло много времени, и люди научились толковать многие моменты на свой лад.

Евгений: Библия всегда осуждает разврат, причинение вреда другому — это грех. А если мы хотим принести пользу, радость, счастье друг другу — разве это грех?

В целом меня всегда задевало отношение Иисуса Христа к слабостям людей. У Иисуса все очень по-доброму. Мягкий, любящий. Все эти истории, когда человек должен быть казнен, осужден, а он наоборот — проявляет милосердие. Наверное, из-за этого я и христианин. Очень легко осудить, изгнать, но очень сложно проявить духовность, божественность и принять человека.

«Поскольку гомосексуальные люди существуют, они тоже угодны Богу»


Иван (имя изменено). Гей, католик

Когда мне было 14, кажется, или около того, мама меня привела в православный храм. И я испытал такую легкость, что понял: человек своими силами это испытать не может. Это выше него, каким бы сильным он ни был.

Внутренний конфликт какое-то время был. Я в целом по природе такой человек, который себя за любую ошибку ругает. И я, разумеется, себя за гомосексуальность корил и ругал. В плане внутренней гомофобии это был один из моих самых тяжелых периодов. Пытался вообще жить без отношений, ибо понимал, что, будучи в гетеросексуальных отношениях, буду страдать и я сам, и та девушка. Счастливым в такой паре не будет никто из нас.

Прошло все буквально за секунду. Один разговор с подругой, мы затронули эту тему чисто случайно, в мгновение ока сложил весь пазл. Как-то она мне сказала, что не считает, что Бог против ЛГБТ-людей. Она сказала что Бог совсем глупый, если создал то, что ему неугодно. Я понял, что подруга права.

Поскольку гомосексуальные люди существуют, и это факт, то, разумеется, они тоже угодны Богу. Иисус очень милосердный. И я стараюсь брать с него пример.

«Я была удивлена: “Как? Ты молишься?”»


Галина, протестантка, мать гея

Моя бабушка была верующая. У нее специальное платье было, белье, туфли. Она все это надевала каждое воскресенье. Это мне привилось. Я долго была из всей семьи одна некрещеная. А потом накануне родов, за месяц, она мне приснилась и говорит: «Внучечка, твое счастье сбудется». И я поняла, что она реальна, она там, она есть. И Бог есть.

Я никогда не считала, что гомосексуализм — это грех. Я считала, что этого не может просто быть. Этого не может быть со мной и моим сыном. Мой сын — нормальный мужик, он может лампочку вкрутить, у него руки откуда надо растут. Поэтому я, как мама, пыталась его переубедить, пыталась молиться за него.

В какой-то момент сын пришел ко мне и говорит: «Мам, я помолился, чтобы Господь мне прислал того человека, с которым мы будем любить друг друга». Я была удивлена: «Как? Ты молишься?» И да — оказывается, мой сын все эти годы молился, в самые переломные моменты своей жизни. И теперь обращается к Господу. Мой сын такой же верующий, как и я. В те переломные моменты жизни у тебя единственная надежда — это Господь Бог. Он мне сказал это, и через три дня он познакомился с парнем, с которым они действительно любят друг друга.

Сейчас во мне две части — та, которая принимает его, и та, что не принимает. Они закрыты забором. Пока. Потому что это очень больной вопрос. Потому что я знаю, придет время, и Господь разрешит эту проблему. Я приму любое решение Господа. Любое решение Господа будет правильным. Главное, что сын будет счастлив.

«Люди все одинаковы перед Богом»


Юра и Родион. Геи, христиане

Родион: По жизни вера помогает, каждый день перед работой молюсь: благослови, Господи, этот день, чтобы он был хороший для меня и для окружающих, и тех людей, которые рядом со мной. И все — день нормально проходит. Ну, если что-то случается — значит, так и надо. Как бы испытание.

Юра: Я не умею молиться, но считаю, что Бог есть. Хожу на праздники в церковь с бабушкой и со всеми родственниками, на Пасху обязательно. Когда в храм приходишь, как-то все по-другому, потом и настроение появляется — не знаю, как объяснить.

Родион: Когда хожу в церковь, я не говорю батюшкам, какой я. Если это православная церковь, она запрещает это. А в остальном конфликта нет. Считаю ли я гомосексуальность грехом? Ну, если оно есть — значит, нет, не думаю. Если мы такими родились, значит, такое есть в природе, и какую-то функцию мы выполняем. Кто-то рождается инвалидом или аутистом, значит, тоже какую-то функцию выполняет для людей, значит, так надо и нормально. Это просто испытание для каждого человека.

Мне бы хотелось, чтобы в церкви нормально относились к геям. Не только я бы такой смелый приходил, но и другие, потому что другие тоже верят, но думают, что их там будут презирать. Люди все одинаковы перед Богом, поэтому пусть приходят все.

Юра: Грех — это убийство, насилие. Десять заповедей тоже соблюдать надо. А я с детства чувствовал, что гей — таким родился и никому вреда не причиняю. Я абсолютно мирный. Не считаю, что это грех. Еще меня убивает то, что его самого (Иисуса) люди убили. И перед этим покалечили. Он им помогал, делал добро, а они его убили.

Кому-то это, значит, выгодно было. Но главное — те, кому он помогал, не пришли и не помогли ему. У меня есть принцип: по жизни отвечать добром на добро, а на зло злом не отвечать, никому хорошо не будет, просто забыть — и все.

«Лицемерие и ложь для Бога равны убийству»


Энн — неденоминационная христианка, Яэль — неденоминационная христианка, ближе к мессианскому иудаизму (имена изменены). Венчались в протестантской церкви в Амстердаме

Энн: Моя бабушка всегда была верующей, хотя ее отец во времена истребления верующих в СССР сжег все иконы в доме. У нее был только нательный крестик, который она никогда не снимала, только веревочки меняла, и все. И говорила, что это единственное, что осталось, что она боится потерять.

Я приезжала к ней на лето. Она соблюдала православные праздники. Она всегда говорила «Боженька», никогда не говорила «Бог». И всегда: «Боженька все видит» и «он нам поможет».

Первый раз я крестилась, когда мне было лет семь. К нам в Дом культуры пришел батюшка и предложил креститься, я почему-то захотела этого. Он приготовил бочку, я спросила у мамы разрешения, и мы всей толпой покрестились.

Яэль: Мой дедушка по папиной линии уверовал в плену в Германии, он стал евангельским христианином, по-нашему — протестантом. Я с рождения ходила в церковь. Там такой обычай, что детей не крестят, но благословляют. Почему-то при моем благословении сказали: «Вот растет будущая диаконесса. А диаконесса — это жена диакона и пресвитера».

Я думаю, все сбылось, у меня брак с диаконессой христианской общины.

Мы молились перед сном, перед едой, читали Библию, пели христианскую музыку. Я попала к самому консервативному ответвлению евангельских христиан. Все закрыто, постоянно в юбке.

В 13 лет я осознала свою гомосексуальность. Сначала у меня не было никакого диссонанса, но потом, когда об этом узнали родственники, даже тетя стала говорить, что так нельзя, Бог этого не хочет. Я перестала об этом говорить.

Я так же молилась, читала Библию, но чувствовала некоторую отдаленность. Если это грех, то можно было делать все, что я хочу. Можно делать внебрачные отношения. Сейчас у меня с этим строго. Мы женаты, в августе 2018 года мы обвенчались в Амстердаме. У нас была помолвка и несколько лет платонических отношений до свадьбы.

Энн: У меня тоже был конфликт внутренний. Я влюбилась и пришла в церковь одновременно. Я тогда думала, что Бог меня так наказывает за все мои грехи. Я пыталась так жить — в самоосуждении. Дальше я стала читать книги по психологии. Много я всего прочитала.

В России все единодушно считают гомосексуальность грехом, с которым нужно бороться, призывать к покаянию, спасать молодежь. В лютеранской церкви много ЛГБТ, их не гонят, они могут причаститься, но это все происходит само по себе, на бумаге абсолютно не поддерживают, официальная позиция церкви — отрицательная. Мне стали попадаться статьи о том, что в мире есть священники, которые принимают геев. Почему у нас здесь нет таких людей?

Я себе задавала этот вопрос. Их называют у нас еретиками — как учит наша церковь, это отошедшие от Бога. Мне хотелось в этом разобраться. Я не представляла, как я из Сибири попаду куда-то, где есть эти священники. На тот момент я жила с мамой, зарабатывала мало. Однажды утром я проснулась с мыслью, что мне нужно учиться в Библейской школе, — я узнаю, что точно говорил Бог на этот счет, и заодно посмотрю на людей, которые ее организовали. Я все бросила — дом, работу — и приехала в Москву.

Я подумала, что если я однажды встречу такого священника, который принимает геев, исповедует их, который не гонит тебя из церкви, бесконечно отрицая твою сущность, — значит, все в порядке. И я приехала на ЛГБТ-христианский форум, который проходит в Европе, и увидела такого священника. Он протестант, у него был муж. Так мне стало легче.

Яэль: Мы обвенчались на этом форуме. Венчание было для нас очень важно. Это произошло в протестантской церкви в Амстердаме.

Энн: Я читала в Библии, что лицемерие и ложь для Бога равны убийству. Эти слова для меня почему-то очень важны. В какой-то момент я поняла, что я себе вру. Не дай Бог я выйду замуж — я буду врать ему, затем, если родятся дети, то и им. И эта ложь захватит не только меня, но и многих, многих людей. Я отказалась от этой идеи. В какой-то момент я приняла решение, что буду одна. А переломный момент наступил через какое-то время: молясь, я поняла и почувствовала, что Бог меня принимает такой, какая я есть, а все остальное — это люди и их взгляды. С того момента у меня произошло принятие.

«До того как я начал ходить в церковь, я был эгоистичным»


Аюр. Мормон, гей

Я родился в Бурятии, был буддистом. Бабушка, которая в основном занималась моим воспитанием, очень яростно восприняла мой уход в христианство.

Когда я был буддистом, особенно не думал о Боге, потом в 20 лет пришел к мормонам, это спасло меня от одиночества, у меня появились друзья. У меня почти не было опыта общения со сверстниками. Ну, на дому. Это связано с инвалидностью — у меня врожденный порок сердца.

До того как я начал ходить в церковь, я был эгоистичным, избалованным, постоянно просил, чтобы мне что-то покупали, готовили, убирали за мной, все мои капризы выполняли — из-за моей инвалидности ко мне очень трепетно относились. Жил на всем готовом. И вот благодаря церкви я изменился, стал больше отдавать.

Мормонская церковь… Я посещал ее два года и держал это в секрете. Потом признался главному епископу. Он стал говорить о том, что надо молиться, читать священное писание, чтобы вместо того, чтобы быть гомосексуальным, служить людям.

Я воспоследовал его совету, и мне было очень тяжело. Потому что в этом моя сущность, и я не могу измениться. Поначалу я считал, что это как-то неправильно. Потом я начал читать информацию в интернете о гомосексуальности и успокоился.

Я стараюсь не судить тех, кто обижает или позволяет дискриминацию в отношении людей с инвалидностью или ЛГБТ. Бог им судья.

«В тебе бес сидит»


Стася — квакер, гей, чувствует себя женщиной, но по причинам здоровья отказался от смены пола. Таисия Ивановна — мать Стаси, в прошлом — пастор методистской церкви

Таисия Ивановна: В 22 года Стасику сказали, что жить ему осталось две недели. У него был рак. Я поехала в лавру. Ничего не понимала, как там что. Подошла к распятию и говорю: «Прости, что я к тебе не приходила» — а хотела другие слова сказать, хотела рыдать и плакать, чтобы Господь мне сына вернул. И Стасю удалось тогда спасти, хотя мне говорили, что выживших не было.

Стася: Все было неплохо, пока я не столкнулся с гомофобией. В протестантской церкви мне сказали: «В тебе бес сидит, давай мы будем из тебя его изгонять». Потом пришла к квакерам. В других религиозных организациях лучше об этом не говорить и не поднимать этих вопросов, а у квакеров есть книги об этом — о том, что мужчина чувствует себя женщиной и меняет пол. Благодаря всей этой открытости они помогли мне даже поделиться своими проблемами, понимаете, рассказать и не чувствовать себя отвергнутым.

Я мог прийти и сказать: «Мама, в интернете информация, что в одной из методистских церквей лесбиянок обвенчали». Когда у нас был христианский фестиваль, ЛГБТ-христиане ходили к маме в церковь. Мама проводила службу со всеми вместе, понимаешь? Она не закрывала свое собрание и не говорила: вон отсюда, такие-сякие. Нет. Наоборот — приходите, будем молиться вместе.

Таисия Ивановна: Я отношусь к этому так: «И милости своей я не отниму у вас, даже если ты опять согрешишь». У Бога милости хватает на всех нас.

Стася: У меня сейчас рак щитовидной железы, третья стадия, я сейчас часто читаю молитву. Молитва помогает простить тех, кто мне когда-то причинил слишком большую боль в жизни, даже того самого мужика, который ко мне приставал в детстве.

«Я не ощущал это как грех, потому что я полюбил»


Дмитрий (имя изменено). Гей, католик

Впервые почувствовал, что Бог есть, наверное, в подростковом возрасте. Лет в 11-12. Сестра моей бабушки была верующей женщиной, и она рассказывала о Боге. Она жила за городом, в деревне, я тоже часто ездил в деревню к бабушке. Она вставала в пять утра, начинала день с молитвы, у нее был невероятно ухоженный участок. Она всегда пыталась меня накормить, чаем угостить, и как-то переходили на разговоры о вере. Или мы работали в саду, я любил работать с землей. Потом я взял Библию в 12 лет и начал читать. Вечером встречался с друзьями. Я чувствовал себя человеком.

Я задавал вопросы и пытался найти ответы в Библии. Я искал, но видел осуждение. Там ведь четко написано, и я думал: «Что за ерунда такая? Тогда зачем Богу создавать заведомо такого человека? Здесь нестыковка».

Я читал разные православные статьи, в которых говорилось, что это болезнь. Писали люди, которые вообще ничего не понимали. Было такое время, что я злился, старался не думать об этом, хотел все выкинуть. У меня был протест. Я все собрал и убрал под кровать.

Это был парень, мусульманин. Мы с ним познакомились в интернете, он был моряком, мы с ним переписывались по этой тематике. Он звонил, в Россию приезжал. Пока у нас не было ничего, я причащался. А потом, когда начали встречаться, я так же ходил на мессу, но не ходил к причастию, потому что понимал, что не могу взять причастие, потому что я нарушил заповедь.

Я не ощущал это как грех, потому что я полюбил. Любовь — это Бог.

Я молюсь на работе, перед авиарейсом, за всех. Я молюсь утром и вечером или когда сильно разозлюсь. Это как-то остужает. На работе человек, который вызывает отвращение, — я за него молюсь. «Свет во тьме светит, и тьма его не объяла» — эти слова Иоанна для меня суть веры. Иисус Христос действует от любви, как и призывает потом: «Полюби ближнего своего». И еще забрал какого-то разбойника в рай с креста. Он все делает через любовь.

Что бы ни случилось, ты прощаешь все равно, приходишь к прощению. Как христианин ты должен это сделать. Самое главное — я должен себя простить. Это конфликт меня самого и моей природы.

«Лучше бы вы покончили с собой. Наша католическая церковь молится о самоубийцах»


Саша Князев. Католик, трансгендерный мужчина, гей

Мне было 14, я был начинающим ролевиком, читал Толкина. И там есть один эпизод, когда, если кратко, один персонаж отдает жизнь за другого. В общем, меня тогда поразила одна вещь: как бессмертное очень одаренное существо, которое может жить тысячи и тысячи лет, отдает свою жизнь фактически за шлак, который проживет еще лет десять, если не будет убит раньше?

За дикого, совершенно безграмотного воина, пусть и великого, но ведь в масштабе вечности это не имеет значения. И я, наверное, целую неделю ходил и думал, и в этот момент что-то во мне перевернулось. Я уже потом понял, что все мои любимые книги — о любви, и именно об этом. Вот так аккуратно впервые Бог внутри меня проснулся. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Это жертва Христа на кресте — то есть это то, что, видимо, является ключом моей веры. Постепенно я пришел к Богу.

После перерыва я пришел в католический храм. Там я сблизился с одной прихожанкой. Слово за слово, вначале я скрывал, потом все ей рассказал, и она мне сказала: «Лучше бы вы покончили с собой, наша католическая церковь молится о самоубийцах». И я убежал из храма бегом, я понял, что я ее идеализировал, я думал, такая прихожанка, святая женщина, а она сказала, что лучше быть мертвым, чем транссексуальным. Ну, католическая церковь действительно молится о самоубийцах. А потом оказалось через какое-то время, что она рассказала обо мне всем помимо моей воли. Но потом я сам нескольким священникам о себе рассказал, просто хотел узнать, как мне жить.

В брак я вступить не могу, в монастырь я уйти тоже не могу — то есть никаким образом. Меня как бы не должно быть. Для меня церковь есть, а меня для нее нет.

Периодически мне очень больно, я чувствую гнев. А периодически я злюсь на это. Для церкви я являюсь психически больной женщиной, изуродовавшей себя операционно, это так — это факт. Но мне важно причастие, связь с Богом. Я хочу быть в его доме, я хочу быть с ним.

Я гражданин Царства Божьего. С братьями по вере я чувствую гораздо больше именно родственных отношений — не знаю, чуть ли не на уровне крови. Хотя логично — его кровь течет во всех нас. Причастием, его кровью и телом мы объединяемся, я с ними объединяюсь. Отец Онгуен, он вьетнамец, он брат мне во Христе абсолютно точно. Отец Камилус, он малайзиец, он тоже брат мне во Христе. И многие и многие.

Смена пола — это медицинская процедура, которая… Скажем так, некоторые болезни предполагают медицинское вмешательство и медикаментозное. Это вот такая ситуация. Диабетики принимают инсулин всю жизнь, аппендицит оперируют, аденоиды оперируют.

Когда я еще не был в церкви, я пытался жить как предполагает социум. Более того, я вступил в брак, и у нас родился ребенок, но ничего не получилось. Ребенку было два года, и все начало распадаться. Я понял, что не получится, ну никак. Я 12 лет пытался жить как женщина и понял, что не получится, ничего не получится.

Ну, хожу по воскресеньям и по праздникам на мессу, но я это делаю не потому, что меня кто-то заставляет, а потому, что мне этого хочется самому. Молюсь, конечно. И волонтерю в больнице.

«Такая же операция, как если бы другая пошла и сделала себе пластику носа»


Лана Даневич. Трансженщина, православная христианка; Настя Ева Домани, Христианка, трансгендерка, лесбиянка

У меня все — родители и бабушка — все обращались к Богу и верили, поэтому не знаю почему, но я тоже верю с детства. Я не знаю, мне иногда кажется, что Бог — это все, что нас окружает, это вселенная, это ты, это Настя, это я — все вообще есть Бог.

Когда я ложилась на операционный стол, так как я верующий человек, думала: «Господи, если это страшный грех — ну пускай я не проснусь, зачем я буду во грехе постоянно жить». Я проснулась, и я живу, нормально себя чувствую, у меня семья. Мама меня принимает, у меня есть ребенок, я была замужем, а теперь я с Настей. Ну, значит, это не грех. Значит, это просто коррекция пола, такая же операция, как если бы другая женщина пошла и сделала бы себе пластику носа или груди.

Настя Ева Домани:

Родители меня крестили в довольно взрослом возрасте, ну, не знаю, может, мне было больше десяти лет, по-моему, 11-12. Уже была независимая Украина, Киевский патриархат, тетя настояла, чтобы крестить. После этого мы постоянно ходили с ней и с мамой в церковь, а потом начала сама ходить. Я читала там молитвы, мама говорит: «Тебе надо вот эти молитвы выучить, это очень просто, и когда будут сложные ситуации или просто перед сном читай их, и всегда будет легче». И да, я в этом какое-то успокоение находила, молилась перед тяжелым моментом, который должен завтра наступить в моей жизни, и благодарила Бога, например, за сегодняшний день, за то, что у меня все хорошо, родители живы и здоровы. И за дочку мою всегда молюсь.

 

Сейчас я прихожу только поставить свечку, помолиться и ухожу, не причащаюсь. До трансперехода мы могли с мамой, с тетей решить: «Пойдем да причастимся». Ну, собственно, так.

Лана Даневич:

Я пришла к батюшке, объяснила всю ситуацию, что я сменила пол, а он говорит: «Вы были крещеной?» Я говорю — да, а он говорит: «Ну, в общем, у вас как бы новая жизнь началась, вы новый человек, вы уже не пользуетесь прежним именем, я готов вас покрестить». И он меня покрестил. А я потом еще крестила в этой церкви ребенка.

Перед переходом я ходила в церковь, обращалась, говорила, что хочу сделать коррекцию пола. И мне говорили «Нет! Это грех». Но если это грех — то зачем тогда жить? Ну как человек-урод может жить, если у него есть возможность сделать пластику или как-то излечить себя? Или как горбатому горб убрать. А я буду с этим жить? Нет, это невозможно. Если у тебя есть возможность сделать то, о чем ты мечтаешь, и ты всегда знала, что так будет, и из-за того, что кто-то говорит, что это грех, ты этого не сделаешь, то просто предашь себя. Это невозможно.

У меня есть подруга с садика — Алена. Мы вместе с детства прошли через многое. Я убедила ее не делать аборт, крестила ее ребенка. А потом ей муж со мной запретил общаться, хотя сам ко мне клеился, а я отказывала. Она со мной не общается. Я считаю это очень большим предательством, и мне очень тяжело такие вещи простить.

Настя Ева Домани:

Про изменение пола, транспереход в Библии нет ничего. Все мнения — от современных спикеров от церкви, и это их трактовка. Я не вижу просто предмета греха в трансгендерных людях. Они точно так же могут любить, иметь детей. Пускай даже кто-то своих, а кто-то не своих — приемных. Это большое счастье, когда есть дети…

Если на уровне момента беременности что-то произошло с матерью, какие-то гормональные изменения и родился трансгендерный ребенок, то никакого его греха нет, потому что он ничего не может изменить

Мне в целом запомнилось, что Иисус в течение всей своей жизни призывал быть терпимее друг к другу, но правильно говорят — нет пророка в своем отечестве. И его по факту мало кто слушал… Зато потом люди почему-то начали задумываться: а о чем он вообще-то говорил, этот Христос? А не стоит ли нам и правда быть добрее друг к другу?

Лана Даневич:

Иисус — он сильный и мудрый. Он действительно любит людей. Он все может простить, он действительно… крутой чувак.

«Все, что их ждет, — дурдом, депрессии, суицид»


Ольга. Трансгендерная гетеросексуальная женщина, христианка

Из-за того, что я нахожусь рядом с монастырем, захожу туда очень часто. Ставлю свечки, молюсь, чтобы ко мне вернулся мой любимый, который меня бросил.

В католическом храме я чувствую себя чужой, а там не чувствую. Ощущение, что я своя, это мое. Нет ощущения выполнения какой-то формальности. Верю, что есть Бог, верю, что он может меня услышать. Мне это дает успокоение. Я понимаю, что такого нет, но если бы был батюшка, который пошел бы мне навстречу, сказал: «Оля, приди, давай поговорим» — фактически как исповедь… Я бы не отказалась.

Я очень хотела бы на тему перехода с ним поговорить. Я готова идти на контакт, если найдется адекватный батюшка, который захочет, хоть даже не согласится с моим выбором или попытается меня переубедить.

Я программист, пишу коды, работаю с логикой, системами. Я пришла к таким выводам: даже если трансгендерные люди — не задумка Бога, а пусть даже ошибка мироздания, что до нас активно доносят, каждый сбой в системе несет в себе какой-то творческий потенциал, возможность для развития. В таком случае трансгендерные люди все равно оказываются частью системы Бога, пусть даже и в качестве сбоя. Систему создал Бог.

В реальности трансгендерные люди существуют. Понимание того, что я часть мироздания, Вселенной, созданной Богом, дает мне силы, дает мне любовь.

Любой человек, который называет смену пола выбором, ошибается. Потому что это не выбор. Гендер в самом глубинном своем понимании выбрать нельзя. Это дается — и все. Это существует. Человек так рождается. Выбора здесь никакого нет.

Священники, как очень многие люди, иногда понимают это как выбор. И, соответственно, называют грешным выбором, грехом, какой-то придурью. Но человек уже рождается с определенным гендером. И почему-то мысль о смене пола приходит только пяти процентам людей, а остальным не приходит вообще. Им не приходится бороться с какими-то неведомыми искушениями, справляться с собой — они просто живут. Почему тогда этот грех не преследует всех, как, допустим, влечение или гордыня, присущие в какой-то степени каждому человеку? Нужно понять, что в случае с трансгендерными людьми, если не привести видимый физический пол в соответствие с психологическим, все, что их ждет, — дурдом, депрессии, суицид. Последнее — уже смертный грех. Поэтому я не считаю свой трансгендерный переход грехом. Я сделала его, чтобы жить.

«Бог ошибся? Ты уверен, что готов назвать его неудачником?»


Виктор. Отец гея, евангельский христианин

Я никогда не сталкивался с геями, с лесбиянками, у меня не было таких знакомых. Когда я учился на факультете богословия в христианском институте, считалось, что это грех однозначно.

После развода с первой женой наш сын живет с ней в Молдове, я здесь. Сын мне позвонил один раз и плакал. У него отчим такой вэдэвэшник, все дела, бутылка об голову, очень брутальный. Он начал его как-то притеснять по поводу прически, а у него длинные волосы, они покрашены, и, в общем, отчим сказал: «Ходишь как педик». Сын звонит и плачет. Мне пришлось вызвать полицию, позвонить в Молдову, чтобы отчима утихомирили. Но с этого момента я подумал: а если он на самом деле гей — что делать?

Я со своей христианской колокольни смотрел, грех это или не грех. Слышал, что есть церкви на Западе, в Европе, в Америке, которые принимают геев. В России начал искать — в интернете информации нет. Я вышел на какую-то церковь в Канаде, и там, значит, церковь ЛГБТ, прямо конкретно ЛГБТ. Познакомился со служителем и начали беседовать через интернет. Он рекомендовал другого пастора, тот пастор — другого из Америки, и кто-то порекомендовал адрес питерской общины, а оттуда уже я получил контакт московской общины.

Я пришел туда, понял, что там нормальные люди, воспитанные, интеллигентные. Я выдохнул. Потом уже туда пошел с сыном. И он мне в процессе посещения признался уже открыто, что он гей.

По догматике Бог непогрешим. Если он создал этого человека таким, гомосексуальным, — что, Бог ошибся? Ты уверен, что готов назвать его неудачником, что он облажался вот с этим геем или с этой лесбиянкой? Нет, он создал их такими. Кто знает, может быть, он создал геев и лесбиянок, чтобы этих лицемерных, высокомерных верующих, все эти какашки в них чтоб взбурлили, чтобы они увидели, кто они на самом деле, и научились любить ближнего по-настоящему, как этого просит Бог, понимаешь? Он ведь точно так же любит каждого.

Фото: Анна Шмелева

Источник

Поделись публикацией
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Share on LinkedIn
Linkedin
Share on VK
VK
Share on Tumblr
Tumblr
Pin on Pinterest
Pinterest

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

19 − одиннадцать =